Органостроитель: «Нас в России осталось всего двое»

Органостроитель
Фото © Форпост Северо-Запад /

О том, трудно ли строить органы, где в Петербурге их лучше всего слушать, а также о своих мечтах в интервью «Форпост Северо-Запад» рассказал петербургский органостроитель Павел Чилин. 

Сколько органостроителей в России? 

- Был один, стало два. Был только я. Крым вернулся в состав России и появился еще Владимир Хромченко из Ялты. Больше органостроителей в России нет. 

С зарубежными коллегами опытом обмениваетесь? 

- Обмениваюсь, у меня училось несколько немцев. Только вот обмен был немного странный: они мне говорили, мол, ты - счастливый человек, можешь себе позволить эксперименты, а мы загнаны в жесткие рамки, ограничены традициями. Еще работал в одной немецкой клавесинной фирме, построил им орган для того, чтобы они могли проводить совместные концерты с клавесинами. Один немец даже начал выпускать мою очень удачную модель в Германии, правда, без разрешения. 

Кто обычно заказывает органы? 

- Учебные заказывают московские университеты, музыкальные школы. Один орган стоит в Хоровом училище им. М.И.Глинки, в Москве, в Российской академии музыки имени Гнесиных. Сейчас я построил орган для церкви в Калининградской области, в Знаменске. Это мой самый большой четырнадцатирегистровый орган. 

Насколько популярна органная музыка в Петербурге? 

- Очень популярна. Вообще сейчас появляется все больше и больше ансамблей, музыкантов, много барочной музыки исполняется. Петербург имеет некоторые преимущества перед Западом, потому что у нас орган, в том числе, является «светским» инструментом, а там это все-таки церковный инструмент. Это дает больше свободы, возможности для творчества. А из классической музыки в Петербурге органная - одна из самых популярных. Ценится ее глубина звучания, проникновенность, эффект чего-то большого, серьезного. 

Часто ли Вы ходите на органные концерты? Где в Петербурге лучше всего послушать орган? 

- Хожу, но в Петербурге все-таки есть некоторая проблема с недостаточно высоким уровнем обслуживания и отладки. Хотя очень неплохой орган есть в Мариинском театре, в новом зале, построил его француз. А вообще знаете, удручает то, что в России нет традиции органостроения. Напомню, на всю страну нас всего двое. 
В Финляндии, например, в одном только Хельсинки несколько фирм, а если сопоставить, что население там 5,5 млн человек, чуть больше чем в одном Петербурге, то уж по России должно быть минимум 10 органостроителей. Возвращаясь к вопросу, еще в Филармонии им. Шостаковича можно послушать в нормальном звучании, капелле им. Глинки. 

Какой акустикой должно обладать помещение, чтобы орган звучал наиболее чисто и эффектно? 

- Основной параметр тут реверберация - время и уровень «затухания» звука. Ещё нужно смотреть на размеры помещения, его объем (ширина, длина и высота). Исходя из этого, уже и проектируется звуковая сторона органа. Дизайн тоже необходимо вписывать в концепцию помещения - в борочный зал не поставишь модерновый орган, будет резать глаз. Стиль тоже надо выдерживать, потому что орган, когда приходят на концерт, в первую очередь видят, а уже потом слышат. 

Повлияли ли санкции на Вашу работу? Или импортозамещение возможно и в Вашем ремесле? 

- Совсем немного. Подорожал мотор-вентилятор, но я приноровился делать их сам, качество очень даже приличное, только они получаются не очень большие. Собираются они довольно быстро, и хорошо себя зарекомендовали. Все остальные комплектующие я тоже делаю сам. Получается быстро, качество - высокое. 
Иностранцы, кстати, не верят, говорят, что это просто невозможно сделать самому. А количество комплектующих в органе - десятки тысяч. Но я нашел способ, как уменьшить трудоемкость, так как я - инженер. Я чувствую в себе силы, очень много работал над технологией, старался уменьшить трудоемкость, оптимизировал операции. 

Где учат на органостроителей? 

- Есть несколько мест в Европе, в Германии, например, очень хорошая школа. Но полный цикл обучения, чтобы стать органостроителем - это 8 лет. Настолько широкий диапазон работ: надо понять, как материал себя ведет,
как на него влияет влажность, процесс работы с деталями, очень много всего надо изучить. Еще можно работать в фирме, если голова и руки на месте, там можно неплохо выучиться. 

Есть ли у Вас подмастерья? 

- Самый главный подмастерье - это мой сын, ему 9 лет. Очень сильно помогает мне во всем. Даже что-то подсказывает мне, он живет в этом мире, очень хорошо в нем ориентируется. В последнее время дети нечасто продолжают дело отцов, не знаю, что будет дальше, но надеюсь, что в моём случае будет иначе. Он с огромным удовольствием помогает мне и в проектировании и в монтаже. Вместе все регулируем, отлаживаем. Он еще ребенок, конечно. И на улице бегает, и озорничает, но когда дело доходит до мастерской, он становится предельно серьезным и очень ответственно подходит к помощи в работе. 

О чем мечтают органостроители? 

- Я мечтаю уплыть на пароходе всей семьей. Причем пароход мы с сыном тоже делаем сами - варим котел, делаем паровую машину. Сами сделали на участке небольшую железную дорогу. Пока лето, этим очень увлекательно заниматься. Но, к сожалению, очень много дел, надо конструировать новые органы, реставрировать старые, работа полностью поглощает, масса времени на это уходит. Поэтому мечтаю отдохнуть.