Санкт-ПетербургЯсно+18°C
$ЦБ:74,16ЦБ:90,00OPEC:67,10

Кому и для чего нужен цифровой проректор в университетах?

проректор по цифровизации
© pixabay.com

Университетское сообщество без энтузиазма встретило поручение зампреда правительства Дмитрия Чернышенко главе Минобрнауки Валерию Фалькову о введении во всех российских вузах должности проректора по цифровизации.

Вице-премьер назвал будущих проректоров «цифровым спецназом» и посулил вузам, которые наиболее активно включатся в компьютерную трансформацию значительное финансирование в рамках нацпроекта «Цифровая экономика». В чем причина скепсиса по отношению к актуальной инициативе?

Предложение о новой руководящей должности в образовательных учреждениях имеет недолгую, но небезынтересную историю. В феврале нынешнего года с подобной идеей к главам Минобрнауки, Минпросвещения и Минцифры обратилась Автономная некоммерческая организация «Институт прогрессивного образования». Его основатель, 23-летняя выпускница академии внешней торговли при Минэкономразвития Анна Маркс, без ложной скромности объявляет себя министром онлайн-образования.

анна маркс
© Главная страница сайта Анны Маркс / marks-academy.ru

В письме действительным министрам Маркс как раз настаивает на введении с 2021/22 учебного года должности IT-директора в общеобразовательных школах, средних специальных и высших учебных заведениях с полномочиями соответственно завуча или проректора.

Известно, что Минобрнауки отреагировало на это предложение отрицательно. В СМИ просочились выдержки из официального ответа пресс-службы министерства. Они ссылаются на отсутствие должности проректора по цифровизации в Едином квалификационном справочнике должностей руководителей и специалистов высшего профессионального и дополнительного профессионального образования, утвержденном Минздравсоцразвития России в 2011 году.

Обратившись к указанному документу, «Форпост» не обнаружил противоречий. В справочнике сказано, что в должностные обязанности проректора входит руководство «отдельным направлением деятельности образовательного учреждения» и определение целей и стратегии развития вуза по курируемому направлению. Цифровизация вполне можно рассматривать как отдельное направление, так что здесь позиция Минобрнауки выглядит неубедительно.

Вузовское сообщество, как и профильное министерство, в основном не рукоплещет идее Маркс, но совершенно по другой причине.

«Ни прибыло, ни убыло…Очередное «зачем-то надо». Лучше бы при Минобрнауки создали качественную методологическую группу для обратной связи с вузами. Много правовых, организационных и прочих вопросов идеологам, а ответов никто не даёт» - прокомментировала в телеграм-канале «Наука и университеты» Инесса Шишканова.

Получив поручение вице-премьера, Минобрнауки, очевидно, придётся обеспечить его выполнение. Но при отсутствии мотивации, как известно, любая благая идея выхолащивается и вянет.

На мартовском совещании «Кадры для будущего» с ректорами и топ-менеджерами компаний в Иннополисе (Татарстан) Дмитрий Чернышенко попытался мотивировать вузы к активному вовлечению в процессы цифровой трансформации. Он доходчиво сравнил значение цифровизации с проводившейся сто лет назад электрификацией, отметив при этом важность того, чтобы «она была незаметной, и не мешала людям создавать добавленную стоимость».

плакат ГОЭЛРО
© Плакат времён государственного плана электрификации (1920-е годы) / Общественное достояние.

Напомнив о финансовой стороне дела, он наступил ректорам, особенно не самых богатых вузов, на больную мозоль. Этот аспект цифрового прорыва имеет смысл осветить подробнее. Вице-премьер говорил университетам о больших деньгах в рамках нацпроекта «Цифровая экономика». Упомянул, в частности, входящие в него федеральные проекты «Искусственный интеллект» с объемом финансирования 25 миллиардов рублей и «Кадры для цифровой экономики» с 60 без малого миллиардами рублей бюджетных ассигнований.

«Форпост» обратился за дополнительной информацией к сайту «Госрасходы» Счетной палаты РФ. Согласно его данным, значительные суммы по кадровому проекту, например, уже распределены и законтрактованы. Среди основных получателей есть и университеты. В частности «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации» (РАНХиГС) заработает почти 90 миллионов рублей на разработке модели независимой оценки компетенций цифровой экономики. «Национальный исследовательский университет ИТМО» заключил договор на ₽60 миллионов по созданию модели сетевых программ по предпринимательской деятельности в технологической сфере.

Финансовый университет при Правительстве РФ имеет контракты на ₽75,9 миллионов по разработке онлайн-программ привлечения иностранцев в ИТ-сектор российской экономики, проведению мониторинга цифровой грамотности научно-педагогических работников и разработку образовательных модулей программ высшего образования в интересах цифровой экономики. Еще по ₽2,65 миллиона они получают на проведении в Сербии и Германии бизнес-хакатонов на тему цифровизации в бизнесе.

Проект «Искусственный интеллект» предполагает гранты на создание и развитие исследовательских центров соответствующей направленности. Размер гранта в текущем году может составить до 150 млн рублей, а в 2022 – до 250 млн рублей. Но подобных исследовательских центров не может быть много. Не случайно Минэкономразвития определило, что не менее 6-ти вузов или научных организаций смогут претендовать на участие в проекте. Скорее всего, их и будет именно шесть, в том числе 3 или 4 вуза. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы спрогнозировать потенциальных получателей этих грантов.

Чернышенко и Фальков
© Дмитрий Чернышенко и Валерий Фальков / government.ru

В целом же в рамках нацпроекта «Цифровая экономика» РАНХиГС уже выделено ₽2,59 млрд, Университету Иннополис ₽1,23 млрд, Высшей школе экономики ₽907,6 млн, Уральскому федеральному университету ₽603,9 млн, ядерному университету МИФИ ₽561,4 млн, Томскому госуниверситету ₽554 млн., ИТМО – ₽341 млн.

В России, в том числе силами университетов - фаворитов, создаётся огромный вал нормативно-методических инноваций в сфере цифровизации, который в скором времени обрушится на вузовскую систему. Для централизованного управления этим процессом весьма удобно будет иметь внутри каждого вуза ответственное лицо с полномочиями проректора. Чтобы было кому «спускать» указания и с кого потом спрашивать результат.

Если вуз относится к числу избранных, то есть получает значительные субсидии или контракты в рамках цифровизации, то условное соотношение прибылей и убытков в сфере ответственности такого проректора может оказаться положительным. В противном случае ему придется подсчитывать одни только затраты, поскольку компьютерное, мультимедийное и сетевое оборудование – вещи не дешёвые.

«Цифровому спецназу» предстоит заниматься постоянным поиском внебюджетных денег на реализацию прогрессивных идей с сомнительной прибыльностью. А роль проводника бесконечных федеральных цифровых инициатив вынудит его непрерывно вторгаться в сферу ответственности коллег – проректоров по науке образовательной деятельности и другим направлениям.

И никто иной как новый проректор будет мучиться головной болью при мысли о том, насколько уязвимым с точки зрения информационной безопасности становится вуз, аврально нашпигованный компьютерными технологиями. Не секрет, что любое цифровое устройство не только обрабатывает информацию в интересах пользователя, но и отправляет отчёты своему производителю. То есть может «сливать» зарубежным конкурентам все проходящие через него научные и коммерческие секреты.

Кстати, в Томском политехе, например, уже существует должность проректора по цифровизации. Параллельно с ним трудится и проректор по режиму и безопасности, в ведении которого находится группа информационной безопасности. Активизация первого из этих руководителей сразу же прибавляет работы второму. И если бы только работы. Эксперты подсчитали, что на один рубль, вложенный в цифровые технологии, требуется двадцать рублей расходов по созданию адекватной системы защиты информации.