Санкт-ПетербургСолнечно+20°C
$ЦБ:74,00ЦБ:89,62OPEC:67,10

С книгой на выходных: жёсткая «Скоропостижка» о буднях судмедэксперта

скоропостижка
© Эксмо

В новом выпуске рубрики «С книгой на выходных» — сборник писателя и судебно-медицинского эксперта Ольги Фатеевой «Скоропостижка». Это записки о буднях специалиста-танатолога, ежедневно сталкивающегося с человеческой смертью. Книга изобилует реалистичными описаниями тел, обстоятельств гибели людей и вообще не особо щадит чьи-то нервы — поэтому подходить к ней стоит с определённой осторожностью.

Ольга Фатеева — судмедэксперт с 15-летним стажем. Во введении она говорит, что решила заняться развенчанием мифов о судебной медицине и образе тех, кто работает в морге.

Записки судмедэксперта — не то чтобы совсем уж неразработанный жанр на отечественной почве. Можно вспомнить Алексея Решетуна, специалиста, который в начале десятых годов завёл блог в ЖЖ, а после выпустил несколько книг. Самая известная из них — «Вскрытие покажет. Записки увлечённого судмедэксперта», структурированный нон-фикшн, расписывающий историю профессии и особенности разных смертей. В книге чувствуется морализаторский тон, особенно ближе к финалу: Решетун очень заинтересован в том, чтобы убедить своих читателей отказаться от употребления алкоголя и наркотиков, внимательно относиться к своему здоровью и не расписываться в собственной глупости, ведясь на происки мошенников с подозрительными БАДами.

Другой пример пишущего судмедэксперта — военный врач Андрей Ломачинский и его сборник рассказов «Вынос мозга». Этот увлечён байками и шутками, сообщает читателю такие подробности, о которых внешний наблюдатель явно не может быть в курсе, откровенно придумывает мотивации героев и выносит оценочные суждения.

У Фатеевой не найдём ни морализаторства, ни баек. Она смешивает отстранённую точку зрения с дневниковой, формат хроники — с эссе и очерком, при этом даёт чёткие представления о профессии: например, не обходится без разговора о разнице между судмедэкспертом и патологоанатомом.

Автор признаётся в том, что не хотела писать ни узкоспециализированную книгу, посвящённую одной проблеме, ни историю судебной медицины, ни историю Московского бюро судмедэкспертизы. Впрочем, своеобразная историческая составляющая тут есть: по мнению Фатеевой, её профессиональная сфера неотвратимо меняется: пропадают творцы, приходят блюстители протокола.

За время моей работы, так выпало, в московской судебной медицине сменились эпохи и царствования, и самые яркие мои воспоминания, конечно, о прошлом. Среди прошлых коллег не было ни одного случайного человека, сплошные фанатики с горящими глазами, готовые на любой пьянке до ночи обсуждать патогенез изолированных субдуральных гематом, а потом встать из-за накрытого стола и пойти работать, печатать, заканчивать судебно-медицинские акты. В судебку шли разгадывать загадки, распутывать сложные преступления, выстраивать патогенетические цепочки и схемы из взаимно отягощающих друг друга или просто соседствовавших в организме патологических процессов с одним, но каждый раз таким разным результатом — смертью.

Новым врачам не столь интересно разгадывать загадки, сколь важно соответствовать букве закона, чётко исполнить формальности. Фатееву это, конечно, огорчает — личное отношение автора чувствуется тут на каждой странице, но это ни в коем случае не отрицательная характеристика: наоборот, благодаря этому книга становится более живой (ха-ха!) и разрушает представление о судмедэксперте как холодном медике с острым лезвием, пустым сердцем и отсутствием личной жизни и семьи — а то и вовсе маньяке. Холода и рассудительности в профессии, правда, достаточно: судмедэксперты — это гибриды медиков и юристов, работники системы здравоохранения, труды которых нужны уже не пациентам, а следователям и дознавателям.

Но тут необходимо понимать, что живость и эмоциональность эксперта — штука странная. Их раззадоривает то, о чём обычный человек даже и не слышал, они ругаются на сериалы о расследованиях, потому что там много неточностей, а красоту видят уж в совсем нетипичных вещах.

На кружке и в интернатуре встречались трупы гнилые, растекающиеся, как сопли, и перекрученные после поезда, и с головой, раскрывшейся, как цветок, при огнестрельном ранении, и мумии, в которых органы в виде одной чёрной сухой пластины с налётом серой мшистой плесени, с выразительным запахом прогорклого сыра, и даже один раз — посчастливилось, не все эксперты встречают в практике, — жировоск.

Вы только подумайте — посчастливилось встретить жировоск!

Личную заинтересованность и очерковость кое-где можно счесть минусом. О некоторых особенностях своей сферы Фатеева говорит не по одному разу, и тут всё зависит от памяти читающего — будет ли его такая особенность раздражать, ведь подобные повторы вполне характерны для дневникового повествования. А если читатель, ничего не знающий о «Скоропостижке», посмотрит на оглавление, то увидит там названия глав «Время», «Давность», «Адвокаты», «Сенсация» — в общем, открыв содержание, его приходится сразу же закрывать и читать всё подряд, потому что никакого представления о частях сборника оно, увы, не даёт. Но пусть эти скромные недостатки не остановят заинтересованного читателя, и у него появится шанс хотя бы на несколько сотых процента понять, как думает и что чувствует человек, который каждый день разгадывает загадки смерти.

И кое-что про смерть, конечно, тоже получится понять. Но тут уж каждому своё.

Ольга Фатеева. Скоропостижка: судебно-медицинские опыты, вскрытия, расследования и прочие истории о том, что происходит с нами после смерти. — М.: Эксмо, 2020. — 224 с. (18+)