История работы с недрами насчитывает много инцидентов, от сотен мелких разливов нефти до катастроф, заставивших задуматься целые отрасли и страны. $61,6 миллиарда - столько заплатила BP за катастрофу на Deepwater Horizon. Десятки миллиардов рублей потеряла «Алроса» после прорыва воды на шахте «Мир», 110 погибших через пять лет после открытия шахты «Ульяновская», 51 человек погиб на шахте «Листвяжная».
В каждом из этих случаев на объектах работало передовое оборудование, учитывались международные стандарты, присутствовали квалифицированные специалисты, но все это не помогло избежать провала.
Указанные примеры – не единичные случаи, а симптом глубокой системной проблемы современного профессионального образования и корпоративной среды. Среды, которая все больше напоминает Вавилонскую башню, где специалисты, вроде бы, работают над одним проектом, сидят на одном совещании, говорят по-русски, но не понимают друг друга. И цена этого непонимания измеряется не в неловких паузах, а в миллиардах рублей упущенной прибыли, десятилетиях потерянного времени, сотнях жизней.
Проблема профессиональных языков в эпоху междисциплинарных вызовов
Каждая профессиональная группа сегодня говорит на своем специальном языке. Геолог оперирует понятиями петрографии и структурной геологии. Инженер-технолог мыслит категориями производительности оборудования и материальных балансов. Эколог выстраивает аргументацию вокруг биоразнообразия и ассимиляционной емкости, а экономист говорит о дисконтированных денежных потоках и внутренней норме доходности.
Казалось бы, это естественное следствие углубления специализации. Но у него есть последствия, выходящие за рамки простого недопонимания на совещаниях. Когда финансист хочет «просто увеличить скорость добычи» для улучшения показателей, а управленец «оптимизирует» до минимума расходы на геологоразведку, возникают не просто недопонимания. Закладывается бомба под весь жизненный цикл месторождения. Не меньшему риску подвергается проект, если инженер, ставший генеральным директором, видит только техническую эффективность и игнорирует экономику, социальные и экологические последствия.
Климатическая повестка, энергетическая безопасность, цифровизация, геополитическая нестабильность цепочек поставок и почти все прочие вызовы современности уже невозможно решить внутри одной дисциплины. Проект, который игнорирует этот факт обречен: либо регулятор его закроет, либо рынок сделает неконкурентоспособным, либо общество начнет протесты. Именно поэтому цена профессиональной разобщенности в XXI веке столь высока.
Почему же специалисты с дипломами престижных вузов, люди безусловно умные и компетентные, не могут найти общий язык? Проблема в том, что каждая дисциплина - это не просто набор знаний и терминов. Это система мышления, своя логика построения доказательств, свои критерии истины. И в споре каждый из специалистов может быть прав по-своему, в рамках своей дисциплины.
Своевременный вопрос - как им договориться между собой? Ответ, конечно, не в изучении всех дисциплин сразу, это невозможно. Он в понимании того, как устроено знание в принципе, в том числе за пределами родной специальности. И дело не только в том, что специалисты не знают предметного содержания смежных дисциплин. Они зачастую не понимают философию этих дисциплин: как формулируются и проверяются гипотезы, какие методы считаются валидными, где границы применимости различных моделей. Без этого знания специалисты обречены на параллельные монологи.
Университет как пространство формирования научного мировоззрения
Университеты не должны восприниматься исключительно в качестве полигона передачи набора профессиональных навыков. Это, конечно, важнейшая задача, но их роль гораздо шире. Она включает формирование культурного, нравственного и мировоззренческого фундамента личности, включая трезвое, объективное отношение к науке, необходимости ее развития и осознание ее роли, как в будущей профессии, так и в развитии общества.
Студент, изучающий сегодня горное дело, экономику недропользования или нефтегазовые технологии, через 10-15 лет может возглавить корпорацию или государственный блок. Если у него не будет понимания значимости науки и навыка работы с академической средой, то перспектива эффективного взаимодействия государства, бизнеса и университетов так и останутся перспективой. И проблема установления такой связи наблюдается в большинстве стран.
Конечно, если речь идет о прикладных инженерных изысканиях, то интерес участников этого процесса вполне очевиден. Видны горизонты окупаемости инвестиций и нет никакой необходимости выходить за рамки сложившегося технологического уклада. Но совсем иначе обстоит дело с фундаментальной наукой, когда горизонт получения результатов измеряется десятилетиями. Все самые яркие перспективы, все прорывные технологии, которые определят облик отраслей через 30-40 лет, находятся впереди, а вот инвестиций требуют уже сегодня.
Нация может рассчитывать на устойчивое развитие только если у нее есть люди с горизонтом планирования дальше собственной жизни, способные думать о будущем следующих поколений. И именно в здоровой университетской среде формируется такое лидерское мировоззрение, в том числе через понимание важности фундаментальной науки.
Опыт формирования научной культуры и значение научной грамотности
Один из наиболее последовательных примеров реализации такого подхода –образовательные программы по истории и философии науки Санкт-Петербургского горного университета. И это не просто набор абстрактных лекций «для галочки», а системный курс, объясняющий, как устроена наука, как в ней формируются и проверяются гипотезы и почему одни теории получают признание научного сообщества, а другие отвергаются. Студенты получают возможность свободно ориентироваться в научной информации, критически оценивать качество исследований, понимать структуру научных публикаций и, при необходимости, самостоятельно их готовить.
Важной частью курса является анализ специфики научного метода в различных областях, связанных с недропользованием: от современных технологий бурения, через основы химических технологий, до цифровой трансформации отрасли и оценки социально-экономических последствий проектных решений. Такая конвергенция знаний превращает выпускников в профессионалов, способных не просто выполнять технические операции, но руководить целыми отраслями. И, что крайне важно, они способны говорить на одном языке с учеными, выступая проводниками достоверных научных знаний в практическую плоскость корпоративного управления и государственной политики.
И потребность в таких специалистах есть не только в России. Ярким примером этого является международная программа «Управление объектами недропользования», проводимая на базе Санкт-Петербургского горного университета, которые с сентября осваивают африканские топ-менеджеры.
Эта программа - аналог MBA, но с серьезным инженерным и естественно-научным модулем. То есть, именно тем, что нужно, чтобы развивать свои, суверенные системы эффективного управления недрами. А они им необходимы, ведь ресурсный потенциал африканского континента изучен лишь на 20-30%. Один человек, вернувшийся после такой программы домой на позицию заместителя министра или директора крупнейшего рудника, имеющий желание узнавать новое и критически оценивать предложения иностранных подрядчиков, способен изменить отрасль целой страны.
Преодоление барьеров: от разобщенности к интеграции
Проблема профессиональной разобщенности преодолима. Она требует целенаправленных усилий по встраиванию в программы подготовки специалистов элементов, формирующих научную культуру и способность к междисциплинарной коммуникации. Звучит просто. Но в реальности таких программ в России - единицы. Большинство же университетов по-прежнему готовят специалистов, которые прекрасно знают свой предмет, но теряются на стыке дисциплин.
Конечно, один курс по философии науки не сделает из экономиста геолога или из управленца химика-технолога. Но такой задачи и не стоит. А вот что он даст - так это критически важное понимание логики научного мышления, структуры научного знания и специфики разных дисциплин, которое позволит эффективно взаимодействовать, задавать правильные вопросы, понимать и оценивать ответы. Опыт формирования таких компетенций уже есть - он проверен практикой и показал свою эффективность. Не нужно изобретать велосипед - достаточно масштабировать и адаптировать уже работающие примеры.
Граница между инженерными и управленческими специальностями становится все более условной не потому что исчезает специализация, а потому что сложность современных вызовов требует от каждого специалиста выхода за рамки узкой специализации. В связи с этим научная грамотность перестает быть прерогативой только ученых и становится необходимой компетенцией любого профессионала, претендующего на руководящие позиции в наукоемких отраслях. А других у нас сегодня и не осталось.
Образование, которое формирует у студентов научные компетенции, учит задавать правильные вопросы специалистам из других дисциплин и понимать их ответы, - это уже не «полезный довесок», а вопрос выживания в глобальной конкуренции. В эпоху, когда за ресурсы и технологии идет настоящая мировая война, у России есть только один путь остаться в игре: перестать строить новые Вавилонские башни и начать строить мосты между дисциплинами.
Те университеты, компании и ведомства, которые сделают это первыми, определят, кто через двадцать лет будет диктовать правила на глобальном рынке недр, а кто - расплачиваться за чужие ошибки миллиардами и человеческими жизнями. Перспектива лишь кажется далекой. Это будущее наступит уже завтра, но его нельзя увидеть, повернувшись к нему спиной.