Петербургский парламент резко передумал уходить на каникулы в июне и решил поработать ещё неделю. «Форпост» же продолжает подводить итоги работы Законодательного Собрания.
Один из самых молодых и часто упоминаемых в СМИ представителей ЗакСа – депутат «Единой России», глава комитета по законодательству городского парламента Денис Четырбок помогает нам в этом. Народный избранник встретился с «Форпостом» и рассказал про самые заметные инициативы, про своё отношение к пенсионной реформе и об особенностях работы в Мариинском дворце.
Сам Денис Четырбок известен городу как выходец из команды спикера ЗакСа Вячеслава Макарова. Юрист по образованию, в 2009 году после стажировки в Мариинском дворце он остался в комитете ЗакСа по законодательству и аппарате главы органа. В 2016 году молодой политик стал депутатом и возглавил комитет, в котором начал карьеру.
Молодой депутат появляется в петербургских новостях исключительно как автор различных инициатив, оставляя за железными дверьми секреты личной жизни. При этом однозначно оценить полезность идей парламентария нельзя. Среди них есть, действительно, значимые для города проекты, касающиеся борьбы с нелегальной торговлей и некачественными продуктами, например, сокращение налоговых льгот для производителей пальмового масла в Петербурге. Но также он известен, как противник кошек в подвалах и молодёжи на крышах.
- Вы – один из лидеров по числу внесённых законопроектов, а комитет, который вы возглавляете, называют органом придумывания законов для «Единой России», поскольку много проектов созданы в соавторстве с кем-то из коллег. Это вы помогаете им или ваша должность обязывает вас быть соавтором?
Понимаете, мы не работаем в органе проектов для «Единой России», мы работаем для города, потому что в комитете по законодательству есть представители разных фракций. Действительно, по обязанностям, по положению мы должны мониторить все изменения федерального закона и оперативно реагировать. Поэтому большое количество законопроектов обусловлено именно этим.
Помимо этого есть инициативы, которые мы придумываем вместе с моими коллегами. У них очень много идей, но не все из них - юристы по образованию. Поэтому с меня юридическая часть, с них концептуальная - работаем в тандеме.
- Один из ваших соавторов - депутат Виктор Сысоев, запомнившийся многим скандальным обещанием «ничего не делать». Как вам с ним работалось?
Очень легко. Он определил для себя спортивное направление и активно принимал участие в написании проекта и внесении поправок. Вот, что я могу о нём сказать.
- ЗакСу понадобилось шесть лет, чтобы договориться о законе «о парламентском расследовании». Подобный документ есть уже в нескольких регионах страны, но он практически нигде не применяется. Для чего нужно было такое долгое «обмусоливание»? Чтобы его также не использовали?
Знаете, основание для проведения парламентского расследования – какие-то нарушения. Хочется, чтобы закон стимулировал всех тех, кто потенциально может нарушить, не нарушать. Эта наша главная задумка. Но закон рабочий. И вот эта чрезмерная регламентация, о которой вы говорите, она как раз и направлена на то, чтобы у нас не оставалось слепых зон, которыми могут воспользоваться. Чтобы мы всегда знали, что следует за шагом один, за шагом два, за шагом три и так далее.
- Не будет ли с парламентскими расследованиями в Петербурге такой же истории, как с референдумами, когда из-за массы юридических сложностей инициировать их практически невозможно?
Говоря о референдуме, мы руководствуемся федеральным законом. Там достаточно жёсткая, я с вами согласен, документация. А у нас достаточно всё просто, если есть факт нарушения закона, то есть основания для того, чтобы направить документы для начала проведения парламентского расследования.
- В СМИ часто говорят, что закон нужен депутатам, чтобы дополнительно влиять на Смольный. Как вы это прокомментируете?
Мы работаем в едином тандеме. Это прописано в уставе города и это есть на практике. Но у Законодательного собрания две задачи - принимать законы и контролировать их исполнение, а у исполнительной власти задача одна – исполнять закон.
Мы много слышим от тех же СМИ, общественных организаций и населения: «Вы принимаете законы, а они потом не исполняются».
Чтобы такого не было, парламенту необходима площадка, на которой эти проблемные зоны можно обсуждать. Чтобы они не переходили в плоскость судебных разбирательств. Вы знаете, сейчас группа оппозиционных депутатов направила обращение в Уставной суд Петербурга по поводу нашего закона «о тишине». Чтобы не доходило да такого, нужно обсуждать. И такой площадкой вполне может стать институт парламентского расследования. Но это должны быть крайне вопиющие случаи, для всех иных есть рабочие группы. Парламентское расследование – самый серьёзный уровень таких «шороховатостей».
- К слову о задачах парламента. В одном из интервью несколько лет назад вы говорили, что роль ЗакСа на экономическом рынке – наблюдатель, а не игрок. В этом году вы предложили ограничить использование наименования «Санкт-Петербург» в названиях юридических лиц. Объясните противоречие?
Не сказал бы, что есть противоречие. Мы же в данном случае не говорим, какую продукцию им производить, как продавать и как рекламировать. Мы говорим только о том, что настал момент, когда под брендом «Санкт-Петербург» продают какие-то бады за баснословные деньги. Этим пользуются мошенники, старшее поколение привыкло доверять знаку качества. В советское время «сделано в Ленинграде» означало, что можно покупать с закрытыми глазами. Это как «машина сделана в Германии» - качество. Так и здесь должно быть.
Мы проанализировали ситуацию, чтобы не нарушить единство рынка и права предпринимателей. Норма гражданского кодекса, которая позволяет нам вводить особый порядок использования наименования «Санкт-Петербург», действует с 1990-х годов. Сейчас мы не можем требовать что-то от уже зарегистрированных предприятий, не можем повернуть реки вспять. Но все те, кто захотят использовать впредь наименование города в своём названии, должны будут согласовать это с правительством. Это могут быть организации, которые по масштабу своей деятельности, по специфике продукции, будут соответствовать бренду.
Поймите, пройдёт время, и организации, которые уже были созданы, они уйдут в прошлое, другие перерегистрируются. Нужно дать точку отсчёта.
- У вас много запретных инициатив для молодёжи. Когда будете предлагать, а не ограничивать?
Мы предложили – квотирование рабочих мест. Слезайте с крыш – идите работать.
- Так, и те, кто по крышам гуляют, работают.
Да, но эта работа идёт не во благо, а во вред зачастую. С той информационной дозволенностью, которая имеется, эти руферы фактически рекламируют свои способности и мотивируют молодых ребят, которые, возможно, не нашли себе работу, лезть на крышу в погоне за подписчиками, за рекламой для своих аккаунтов, не всегда имея для этого достаточно физический и психологической подготовки. В результате мы имеем травмы, жертвы. И тут не может быть полумер - нужно либо «обрубать», либо закрывать глаза и говорить делайте, что хотите.
А запреты вейпов и энергетиков назрели давно. Полстраны давно живёт по этим законам. Врачи доказали, что это всё неминуемо скажется на здоровье людей в будущем.
- Вы продвигаете идею обязательной квоты рабочих мест для молодежи в компаниях от 100 человек. Люди неслучайно не берут на работу начинающих специалистов, им это по ряду причин невыгодно. На ваш взгляд, вы не вредите рынку своими идеями?
У нас есть незащищённые возрастные категории. Экономически считается, что самый трудоспособный возраст - от 25 до 45 лет. Молодые специалисты становятся заложниками этой ситуации. К концу первого курса ребята понимают, что им остаётся три года, чтобы закончить институт и определяться с работой. Но без опыта получить её невозможно. Поэтому, начиная со второго курса, они пропускают лекции, работают, крутятся как-то, в итоге не получая ни нормального опыта, ни знаний.
Мы хотим сделать так, чтобы работодатели не боялись брать молодого специалиста, а через институт наставничества пытались обучить его. Бояться этого не надо. На примере Законодательного Собрания могу сказать, что у нас много молодых специалистов, которые приходят без опыта работы, но через год получают его и проявляют себя.
- Вы же сами попали в ЗакС через стажировку. То есть возможности были без квот. Почему нельзя развивать институт стажировок и практик для студентов, зачем придумывать насильную меру?
Возможности есть. У вузов теперь есть специальные соглашения с потенциальными работодателями, которые принимают студентов на производственную практику. Если раньше это было на уровне личных договорённостей, то сейчас законодательство требует оформить эти отношения. Но, понимаете, практика практике рознь. А если у работодателя не будет стимула брать молодого специалиста хотя бы на начальные должности, то он, конечно, будет руководствоваться исключительно законами экономики и стремиться брать человека с опытом. Но это тоже не всегда правильно. Многие крупные корпорации берут молодых специалистов, а потом лепят из них тех, кто им нужен. Когда человек приходит в возрасте и с достаточным опытом, он привносит своё видение в процессы, а не видение, которое хочет вложить руководитель или стратегический менеджер. Поэтому практика практикой, а квотирование будет хорошим дополнением.
- В свете последних событий для людей в возрасте 45+ будут предусмотрены квоты в Петербурге?
Ну, пока мы не занимаемся этим, потому что окончательного проекта пенсионной реформы ещё нет. Правительство думает над тем, чтобы предусмотреть, может, налоговые вычеты для этой категории людей. Как только федеральное правительство определится с итоговой версией этой реформы, тогда посмотрим, как мы можем нивелировать какие-то её издержки.
- Но ведь в силу обстоятельств получится, что федеральный закон будет принят, и пока вы будете догонять его, люди в течение нескольких лет окажутся не защищёнными?
Мы, во-первых, не догоняем, а работаем в синхроне и отслеживаем законопроекты Госдумы ещё на стадии их первого чтения. Поэтому к третьему чтению у нас уже есть, как правило, готовые предложения. Потом не надо забывать, что есть так называемая обратная сила закона. И на годы это не растянется. И если и будут задержки, то не на годы, а на несколько месяцев.
- Многие ваши коллеги уже высказались на счёт реформы, а вы храните молчание.
Документы пока официально не рассматривались, надо видеть их, чтобы говорить. Мы ждём, они в любом случае поступят из Москвы в городской парламент. Но споры идут достаточно давно. Не секрет, что постоянно в геометрической прогрессии растёт число пенсионеров, а пенсии выплачивают те, кто сейчас работают, – люди трудоспособного возраста, которые отчисляют достаточно существенную долю своего заработка в Пенсионный фонд. И если ничего не менять, то в самом ближайшем будущем пенсии платить будет просто некому. И, конечно, тут назрели какие-то решения. Мы внимательно следим за тем, что предложено на федеральном уровне, и после поступления документов будем оформлять свою позицию.
Денис Четырбок также отметил, что петербургский парламент – орган, который работает для города и в интересах города. «Форпост» в свою очередь напоминает, что такое мнение не всегда находит отклик у жителей города, а мнение собеседника может не совпадать с мнением редакции.