Санкт-ПетербургНебольшой дождь+9°C

Russia Matters: Насколько американцев на самом деле волнует Россия

танк
Фото © Минобороны РФ

Простые американцы больше заботятся о воспитании детей, чем о России, утверждает исполнительный редактор одного из крупнейших левых изданий в Соединённых Штатах Jacobin Сет Аккерман. В своём блоге он пишет: «Никого на самом деле не беспокоит проблема России. В прошлом месяце в опросе Gallup менее 0,5% жителей США назвали «ситуацию с Россией» самой важной проблемой, стоящей перед страной. В рейтинге она стоит сразу за «детским поведением/способами их воспитания» и далеко позади «бедности/голода/бездомности».

Такая интерпретация привлекает внимание, но несколько вводит в заблуждение. В конце концов, в опросах многое зависит от того, каким образом сформулированы вопросы и каковы доступные варианты ответов. В то время как открытый опрос, цитируемый Аккерманом, просит респондентов назвать «самую важную проблему», стоящую перед США, другие опросы просят ранжировать «угрозы», предложенные в перечне вариантов. Анализируя результаты таких интервью, можно сделать вывод, что американцы видят в России большую проблему, чем признаёт Аккерман. Хотя говорить о том, что она вызывает значительную озабоченность в обществе, конечно, было бы преувеличением.

вертолёт
Фото © Минобороны РФ

Например, в опросе Pew 2017 года, посвящённом угрозам национальной безопасности, 47% американцев назвали «власть и влияние России» «серьёзной угрозой нашей стране». Этот вариант занял четвёртое место из семи возможных (в данном и последующих опросах респонденты могли выбирать сразу несколько вариантов ответов – прим. ред.). Годом ранее это беспокоило на 5% жителей США меньше.

Аналогичным образом в феврале 2016 года в опросе Gallup 39% респондентов назвали военную мощь России «критической угрозой» для США (12-е место из 12 вариантов), в то время как 47% посчитали её «важной, но не критичной».

опрос
Фото © Gallup

Тем не менее, последние социологические исследования действительно показывают низкий уровень беспокойства американцев относительно России. То есть бывший враг в холодной войне не рассматривается, как потенциальная угроза. Так, в январе 2018 года респондентов попросили назвать главные политические приоритеты для президента Дональда Трампа и Конгресса. Ни Россия, ни вмешательство в выборы среди ответов не фигурировали.

Результаты других опросов общественного мнения допускают двоякое толкование. Например, в опросе Gallup об угрозах интересам США, проведённом в феврале 2018 года, Россия упомянута не была, но «кибертерроризм/использование компьютерных технологий для причинения сбоев или страха в обществе» занял вторую строчку рейтинга. В своём анализе результатов Гэллап объяснил повышенную озабоченность американцев кибератаками чрезмерным муссированием темы вмешательства России в президентские выборы 2016 года в США.

опрос
Фото © Gallup

Это может быть правдой, тем не менее, в начале 2016-го, то есть за полгода до выборов и начала разговоров о русском вмешательстве, кибератаки уже были на третьем месте в списке самых серьёзных угроз США. Этот ответ выбрали 73% респондентов. Об усилении российских вооружённых сил, как уже говорилось выше, беспокоится намного меньший процент населения.

Судя по всему, в заявлении Аккермана о том, что эксперты и политики придают большее значение России, чем американская общественность в целом, есть зерно истины. Однако нельзя говорить о том, что Россия вовсе отсутствует в радаре угроз обычных американцев.

И последнее. Аккерман пишет, что Россия «отстаёт» в рейтинге проблем от «детского поведения и воспитания детей», но он не упоминает, что разница между ними была менее одного процентного пункта, то есть меньше, чем погрешность опроса. Фактически, начиная с января 2017 года, доля людей, называющих одну из двух этих проблем самой важной для США, варьировалась от 1 до 0,5%, что делает неясным, какую из них на самом деле американцы считают более актуальной.

Angelina Flood

Материал «HowMuchDoAmericansCareAboutRussia?» опубликован на портале Russia Matters (проект, запущенный в 2016 году Белферским центром науки и международных отношений Гарвардской школы Кеннеди при поддержке корпорации Карнеги в Нью-Йорке).

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции