Перейти к основному содержанию

Ученый, который изменил судьбу Казахстана

Русаков
© Форпост Северо-Запад

В 1918 году английский миллионер Лесли Уркварт обратился к советскому правительству с вопросом: «Не дадите ли вы мне возможность поковыряться в Киргизской степи около Балхаша? Раньше чем через 50, а может быть и 100 лет, вы этими местами не займетесь, а я поищу и что-нибудь найду». Это предложение было категорически отвергнуто Владимиром Лениным. Ровно через 10 лет геолог Михаил Русаков открыл там одно из крупнейших в СССР месторождений меди, образцы которой были признаны Лондонской биржей металлов мировым эталоном.

Несмотря на то, что купрум — один из первых металлов, хорошо освоенных человеком благодаря простоте получения из руды и малой температуре плавления, поистине колоссальный интерес в нашей стране к нему возник с началом Первой мировой войны, а затем в связи с всеобщей электрификацией СССР.

В двадцатые годы Ленин с тревогой писал председателю комиссии ГОЭЛРО Глебу Кржижановскому: «Меди надо 2,5 миллиона пудов, пусть собирают колокола, ручки и прочее...».

Урал уже не справлялся с запросами быстро растущей экономики страны, что привело к интенсификации геологоразведочных работ в других регионах. Одним из наиболее многообещающих считался Центральный Казахстан.

Искать новые месторождения поручили Геологическому комитету, который стал направлять в республику небольшие партии, возглавляемые опытными геологами. Мейстер, Преображенский, Падалка, Яговкин, Кассин, Коржинский – успешные ученые, академики РАН и организаторы науки в сопровождении одного-двух помощников на лошадях, верблюдах и волах кочевали по необъятным степным просторам Казахстана. Среди приглашенных к участию специалистов был Михаил Русаков.

балхаш
© Экспедиция на Балхаш

Молодой выпускник Петербургского Горного института с 1921 года работал в Урало-Сибирском отделении геолкома. В 1922 году его командировали на пять месяцев заниматься «изучением наиболее важной в рудоносном отношении части Прибалхашской степи». Однако полугодом не ограничилось. Экспедиция дала старт многолетним исследованиям, которые привели к поистине феноменальным результатам.

Михаил Петрович еще в период обучения в вузе узнал, что в США успешно решили медную проблему, обратившись к бедным медно-порфировым рудам с малым содержанием меди. Американцы научились их обогащать, построили обогатительные предприятия и в результате стали крупнейшими производителями красного металла в мире. Именно поэтому, оказавшись в Казахстане, молодой ученый с особым вниманием стал искать вторичные кварциты, с которыми ассоциировались крупные залежи медно-порфировых руд. Он верил, что в необъятной Сарыарке найдется месторождение, сопоставимое по запасам с американскими. Направление поиска нередко подвергалось критике со стороны коллег, но геолог продолжал изучать горные породы и расспрашивать местных о том, не встречались ли им «зеленые камни», окисленные медной рудой. Поиски привели его к озеру Балхаш, вблизи скалистой сопки Коунрад.

балхаш
© Общественное достояние

В 1928 году партия из пяти человек на верблюдах, груженных брезентовыми мешками с водой и снаряжением, выступила из Каркаралинска. Они направились к намеченным участкам в массивах вторичных кварцитов, где после бурения Михаил Петрович рассчитывал обнаружить зна­чительное медное оруднение. Его прогнозы были полностью подтверждены! Геолог открыл новую страницу не только в истории Прибалхашья, но и всего Казахстана.

После того, как Русаков во всевозможных инстанциях доказал уникальность месторождения и его промышленную ценность, а также сделал технико-экономическое обоснование его разработки, отношение к северо-восточному Казахстану изменилось. В постановлении ЦК ВКП (б) от 29 июля 1929 го­да подчеркивалось, что в ближайшие годы регион должен превратиться в главного поставщика меди для всего народного хозяйства страны. Со­вет Труда и Обороны обязал ВСНХ пересмотреть темпы развития цветной металлургии, намеченные пятилетним планом, и «основным районом для перспективного развития считать Казахскою Автономную Советскую Социалистическую Республику».

Изменился статус и самого первооткрывателя. Из талантливого геолога Михаил Петрович превратился в авторитетного эксперта по оценке полезных ископаемых и горнорудной экономики. Помимо Коунрадского месторождения меди с его именем связаны открытия Семизбугинского, Карагайлинского, Кайрактинского в Казахстане, Алмалыкского – в Узбекистане, а также залежи олова в Приморье.

Русаков
© Строительство БГМК

До двадцатых годов в СССР не существовало промышленного опыта выплавки меди из руды с небольшим её содержанием. Русакову принадлежала постановка и разработка проблемы медных порфировых руд, включая технологию обогащения. Уже через год после судьбоносной экспедиции, 2 августа 1929 года, был создан Казмедьстрой, основной задачей которого являлось строительство Балхашского горно-металлургического комбината (ныне «Балхашцветмет»). Только в 1932 году на возведение медного гиганта правительство направило 100 миллионов рублей — третью часть капиталовложений, выделенных на развитие тяжёлой промышленности республики. Статус сырьевой базы принес региону новые рабочие места и развитие общей инфраструктуры.

Коунрадский рудник
© Коунрадский рудник

Русаков отправился в командировку в США для изучения рудных месторождений и постановки геологоразведочного дела. Вернувшись, он продолжил заниматься развитием металлогенической науки в структуре Геолкомитета. В Центральном научно-исследовательском геологоразведочном институте (ЦНИГРИ) и Всесоюзном геологическом институте (ВСЕГЕИ) он прошел должности научного сотрудника, старшего геолога, профессора-доктора, эксперта-консультанта в Уральском и Казахском геологическом управлениях (1922—1946). С 1942 года по совместительству Михаил Петрович работал заведующим сектором Института геологических наук АН КазССР.

Однако потом произошло событие, потрясшее весь академический мир страны. В 1949 году начался масштабный следственный процесс под названием «красноярское дело геологов», в рамках которого большую группу геологов обвинили в «неправильной оценке и заведомом сокрытии месторождений полезных ископаемых, вредительстве» при поисках урана в Сибири. Его связывают с острым кризисом в Атомном проекте СССР и жестким противостоянием с США по этому вопросу.

Проблема отсутствия урана для загрузки промышленного реактора была настолько критичной, что по решению Иосифа Сталина финансирование работ проводилось «сходу», без заранее утверждённых смет. С учетом оказываемого сверху давления решения о производстве геологоразведочных работ и строительстве горнодобывающих предприятий нередко принимались форсировано, с нарушениями общепринятой стадийности (поиски, оценка, предварительная разведка, детальная разведка руд, проектирование и строительство рудников). Многие крупные специалисты выступали против больших объемов геологоразведочных и эксплуатационных работ на недостаточно подготовленных объектах, осознавая вероятные последствия.

Оказалось, не зря. Результатом поспешности стала катастрофическая нехватка разведанных об урановых промышленных месторождениях при огромных цифрах затраченных на поиск государственных средств. Перед комиссией под руководством Лаврентия Берии поставили задачу разобраться с положением дел в Министерстве геологии и «принять меры». В итоге арестовали десятки ведущих геологов страны - академиков, первооткрывателей, профессоров вузов, основоположников научных направлений, начальников экспедиций и трестов. На процесс вызывались сотрудники геологических служб из многих городов Союза, учёные, руководители предприятий, до 200 человек.

Русаков был арестован по подозрению в причастности. В период ожидания суда почти год он содержался в камере-одиночке.

Михаил Петрович как-то сказал о следствии: «Я на первом же допросе признался, что я матерый шпион, и меня не били»…

Русаков
© Доктор наук в 1946 г./ Фото из следственного дела 1949 г.

28 октября 1950 года его приговорили к 25 годам лагерей и направили в Красноярск для работы в геологическом отделе ОТБ-1 (Особое техническое Бюро при Главенисейстрое). В 1954 году дело в отношении заслуженного деятеля науки и техникии, награжденного орденами Отечественной войны I степени и Трудового Красного Знамени, за недоказанностью обвинения было прекращено. Еще через 4 года его полностью реабилитировали.

Первооткрыватель меди вернулся в геологический отдел АН Казахской ССР. 24 октября 1963 года Михаил Петрович Русаков скончался.

В конце жизни выпускник Горного института записал в своем дневнике: «За 30 лет моего служения Родине мной открыто и выявлено рудно-минерального сырья на 25 триллионов рублей, то есть я давал его государству на два млрд рублей ежедневно. И это меня утешает и примиряет со всем и со всеми, ибо я чувствую, что недаром прожил свою жизнь».

Коунрадский рудник
© Коунрадский рудник

До Второй мировой войны спрос на медь увеличивался в среднем на 3.1% ежегодно, в 1945-1973 годах – на 4.5%. С 1990-х годов темп роста спроса составил примерно 3.0%.

Сегодня купрум часто называют «металлом будущего», «новым золотом» и «новой нефтью». Это объясняется уникальными свойствами, которые позволят ему сыграть незаменимую роль в низкоуглеродной экономике и высокотехнологичных отраслях. Согласно данным Международного энергетического агентства, к 2040 году среди минералов и металлов, используемых в экологически чистых энергетических технологиях, доминировать будет спрос именно на медь. К тому моменту потребность в ней вырастет в 2,7 раза по сравнению с 2020 годом.