Конечно, за амплуа «больного человека Европы», изначально определенное Николаем I для Османской империи, могут побороться многие европейские столицы, как, впрочем, и вся современная Европа в ее инкарнации Европейского союза. Например, та же Франция Эммануэля Макрона. Но в лидерах оказалась именно Германия Фридриха Мерца. Причем не только потому, что президентские выборы во Франции состоятся только весной следующего года, а земельные в ФРГ уже прошли, и что «шило» электоральных предпочтений в «мешке» официальной пропаганды правящей в Берлине коалиции уже не утаить. Можно сказать, что Берлину просто не повезло с графиком, но все далеко не столь однозначно.
Как Россия - всегда особый вопрос для Запада, который не может смотреть на нас спокойно, иначе, чем через призму сохранения своей глобальной гегемонии (в XIX веке - под углом пресловутого «европейского равновесия», которое затем уступило место биполярности). На днях это «шило» вылезло наружу в материале американской «Уолл-Стрит Джорнал», которая назвала вещи своими именами, указав на то, что в Европе «возрождается Германский вопрос». А что это, как не страх европейцев перед призраком сильной Германии, развязавшей после своего объединения Бисмарком обе мировые войны. Генри Киссинджер как историк (в своей «Дипломатии» 1994 года) определил эту проблему так: у прусской правящей верхушки (замечу, Германия была объединена как Прусская империя, а не как федерация земель, каковой она стала по итогам двух мировых войн) не было политической культуры умеренности, и она стремилась к абсолютной безопасности, которая, по определению, возможна только за счет безопасности всех остальных.
Дело в том, что на волне активности европейских столиц в украинском конфликте Германия Мерца взяла на себя лидирующую роль не только в плане поддержки киевского режима, но и по части создания новой архитектуры безопасности в Европе в предполагаемое отсутствие на континенте американцев. США через заместителя министра войны Элбриджа Колби недавно передали своим европейским союзникам стратегию «НАТО 3.0», которая предполагает передачу им всей полноты ответственности за собственную безопасность на уровне обычных вооружений, что означает сокращение американского присутствия на треть, а то и вдвое. И это еще без учета возможной реакции Дональда Трампа на перетягивание европейцами к себе Канады в рамках предоставления ей статуса ассоциированного члена ЕС. То есть Европа крайне несвоевременно для себя сделала первый выстрел в «борьбе за Канаду», которая имеет свою историю - в Семилетнюю войну, ведущуюся и в колониях, англичане выиграли ее у французов, а в войну 1812-1814 годов у американцев не получилось отобрать ее у британцев, которые взяли Вашингтон и вдобавок ко всему сожгли Белый дом, бывший тогда был деревянным.
Берлин заявил о намерении создать самую сильную армию в Европе, а мининдел Йоханн Вадефуль провозгласил, что Германия является «стабилизирующей силой» в Европе, что отсылает к межвоенному периоду, когда Гитлера умиротворяли под лозунгом «сильная Германия - залог мира в Европе». Понятно, что все это делается под соусом пропаганды о якобы неминуемой «российской агрессии». Но именно эта пропаганда и стала давать осечку. Никто реально не верит в неё, а вот сильная Германия вне НАТО - это опасно.
Первыми, по версии авторов указанной статьи WSJ, опомнились французы и поляки - историческая память никуда не девалась. Можно добавить и то, что на волне проукраинского энтузиазма европейских элит Мерц высказался в том духе, что «российская агрессия» на Украине служит чуть ли не отпущением всех исторических грехов немцев, включая развязывание обеих мировых войн и нацизм (последний вроде как реабилитируется украинским «национализмом» в форме бандеровщины - такая незамысловатая логика!).
И вот тут в общей картине заиграл кусочек пазла в виде итогов земельных выборов в Германии, которые оказались разгромными для ХДС в двух землях бывшей ГДР и в Берлине. Оппозиционная «Альтернатива для Германии» с общенациональным рейтингом в 30% оказалась победительницей в Саксонии-Анхальт с 43,8% голосов и вышла на первое место в Мекленбурге-Передней Померании с 38,2% (СДПГ - на втором с 35,5%). В первом случае ХДС набрала жалкие 17,2% (социал-демократы - 9,3%), а во втором просто не смогла преодолеть пятипроцентный барьер.
Ненамного лучше дела обстояли в Берлине, ставшем не только молодежной столицей ФРГ, но и центром турецкой диаспоры (турки и курды). Здесь на первое место вышла партия «Левые» (как полагают, отдаленная и опосредованная наследница СЕПГ) - 25,7% голосов при только 18,8% у ХДС и 12,1% у СДПГ. АдГ заняла третье место с 16,3% голосов. При этом за «Левых» голосовала почти половина молодежи до 24 лет. Явно сказалось и то, что на последних федеральных выборах руководство СДПГ не вняло требованиям своего молодежного крыла, выступавшего против альянса с ХДС/ХСС. Лидера «Левых» Элифу Эральп, юриста с турецкими корнями, турецкие журналисты окрестили «Мамдани Берлина» (по аналогии с мэром Нью-Йорка).
В целом получается деконструкция всей традиционной партийно-политической системы Германии, притом что повторное объединение стало своего рода проклятием для германского истеблишмента. Остается вопрос, как будет продолжать править Мерц с общенациональным рейтингом в 15% при столь зрелищной демонстрации неодобрения его курса на поддержку Украины и милитаризацию страны (желающих служить в бундесвере мало, особенно из-за запугивания угрозой войны с Россией, а из добровольцев 30% отсеиваются по состоянию здоровья). Конечно, ему мобилизуют поддержку европейские элиты через Еврокомиссию, которую возглавляет немка Урсула фон дер Ляйен, что только замыкает круг «германского мира» в Европе.
Сами немецкие наблюдатели признают, что правящая коалиция ХДС/ХСС-СДПГ отыграла свое. При этом злую шутку с Германией сыграла пропаганда элит, которые наклеивают на внесистемную оппозицию ярлыки «правых» и «популистов», отметая саму возможность альтернативной политики и иных нарративов, включая условно пацифистский. Поэтому в европейской среде связывают милитаризованную Германию с перспективой прихода там к власти этих самых внесистемных сил.
Реально же проблема Европы выглядит совершенно иначе. Еще десять лет назад на фоне появления в Европе внесистемных сил и движений американские эксперты произнесли весьма многозначное слово «веймаризация», которая отсылает к межвоенному опыту Германии и приходу к власти нацистов. Именно эта ситуация краха традиционной политики теперь характерна для всей Европы. И в этом её опасность. Или пройдет «мягкая», через демократические процедуры, трансформация политического ландшафта, или элиты пойдут по проторенному нацистами тоталитарному пути якобы в защиту «европейской цивилизации» от России.
Потенциал последнего варианта невелик, но и сбрасывать его со счетов нельзя. Его шансы сокращает и новый образ российских вооруженных сил, выкованный в ходе СВО, включая высокую степень технологической и тактической адаптивности наших военных и тыла. Уже не говоря о том, что если нам будут навязывать прямой конфликт с Европой, то он начнется так, как сейчас завершается СВО, - отнюдь не наземными операциями, расписанными планировщиками НАТО на 4 тысячах страниц, и, как предупреждал президент Владимир Путин, будет «коротким». «Зубы дракона», колючая проволока и танки на границе не помогут. И это прекрасно понимают и натовские военные, и политические лидеры европейских стран, которые явно заигрались. Тот же Александр Стубб уже заявляет, что элементы спецслужб преувеличивают угрозу «российской агрессии». Да и Трамп не раз заявлял, что уверен в мирных намерениях Кремля.
Можно заключить, что Германский вопрос так и не был закрыт в 1990 году Договором «два плюс четыре». Но, может быть, тем лучше. Лечение «больной Европы» может начаться с выздоровления Германии, если только элиты возьмутся за ум и прислушаются к мнению собственных граждан. Ангела Меркель на днях заявила, что её партия должна обратиться к наследию Конрада Аденауэра, который «усвоил уроки исторических ошибок», умел «наводить мосты» и «обращаться ко всем и каждому». Аденауэр установил отношения с СССР в разгар холодной войны. Что ж неплохо. Кому как не ей, с её прошлым в ГДР, понять электорат восточных земель Германии и цену мира.