Сегодня Тимати Муса Кабба - старший советник президента Сьерра-Леоне, отвечающий за развитие минерально-сырьевого комплекса своей страны. На II Российско-Африканском сырьевом диалоге – крупнейшем международном форуме по вопросам партнерства c африканскими странами в сфере недропользования – во время выступлений с высоких трибун и в кругу коллег он «двумя руками» ратовал за тесное сотрудничество с Москвой и выступал главным проводником курса на суверенное недропользование.
Свою позицию политик объясняет биографией и накопленным опытом – обучался в Санкт-Петербургском горном университете, хорошо знаком с русским менталитетом и геополитической повесткой.
Сьерра-Леоне – небольшое государство в Западной Африке, которое обладает внушительными запасами природных ископаемых. Оно входит в число ведущих мировых производителей алмазов и рутила (титановой руды), известно месторождениями лития, кобальта и никеля. Перспективы нефтегазоносности связаны с подводной трансформной окраиной Западной Африки. В добывающей промышленности занято 20-25% трудоспособного населения.
Горнодобывающая промышленность страны долгое время была ключевым источником экспортных доходов и играла значительную роль в экономике. Однако незаконная добыча алмазов, в том числе в обход международных норм, стала одним из факторов нестабильности в государстве.
- Как Вы оказались в России, в Горном университете?
- После окончания школы я поступил в университет Сьерра-Леона, направление «Общая инженерия». Благодаря хорошим оценкам смог участвовать в отборе Россотрудничества и успешно пройти конкурс.
Сначала я попал в Ростов-на-Дону, где учился на подготовительном факультет, а в 2005 году – в Санкт-Петербургский горный университет, на «Разработку и эксплуатацию нефтегазовых скважин». На тот момент интернет и социальные сети были малоразвиты, и я практически ничего не знал о том, где предстояло учиться. В итоге после года в Донском техническом университете Санкт-Петербургский Горный показался мне космосом. Думаю, это самый лучший подарок, данный мне Богом за жизнь. Он позволил мне получить не только непосредственно образование, но и культуру, знание русского языка, инженерное мышление, стремительный карьерный рост.
- Ваше студенчество сильно контрастировало с детством, на годы которого пришлась война…
- Абсолютно точно. В Сьерра-Леоне долгие годы шла кровопролитная гражданская война, подогреваемая поставками оружия из стран Запада. Причем зачастую финансирование этих закупок для повстанцев и их союзников, воюющих против законного правительства, шло за счёт продажи алмазов, добытых в наших же месторождениях. Кроме того, группировки самостоятельно захватывали рудники редких металлов и пытались контролировать их работу.
- Художественным воплощением борьбы за полезные ископаемые и власть можно назвать фильм «Кровавый алмаз». Один из главных героев – местный рыбак – бежал из рабской артели по добычи алмазов и пытается найти сына, из которого сделали ребенка-солдата.
- Подобное я сам пережил в 12 лет. Во время войны повстанцы часто обстреливали и бомбили наши города и деревни, но однажды приехали, поймали меня в числе других детей, дали оружие и заставили воевать. В течение нескольких лет я был членом «детской армии», используемой на фронтах войны, что навсегда оставило след в моей душе.
Когда я в первый день первого курса в Горном университете увидел в одном из дворов танки, то испытал настоящий шок. Буквально не мог спать несколько ночей и думал «Куда я приехал?». Потом меня успокоили и рассказали, что в российских вузах есть военные кафедры, которые позволяют юношам пройти военную подготовку, получить военную специальность и звание.
- Что Вам дало российское образование помимо самих знаний и навыков?
- Дисциплину. Способность соответствовать общим правилам и контролировать свои поступки и эмоции ради долгосрочных целей независимо от сиюминутного настроения. Сегодня я понимаю, как много мне дало это в будущем, помогало добиваться целей.
Например, однажды я уехал на родину отдохнуть и пропустил зачет по машиностроению. Вернувшись, я решил слукавить: сказал, что заболел и попал в больницу. Преподаватель попросил показать справку, на что я ответил, что забыл ее в самолете. Он долго на меня смотрел и вдруг что-то понял по моему лицу: "Ты говоришь неправду!". Пришлось признаться. Профессор призвал больше никогда не обманывать, а потом "показал мне Кузькину мать". Пока мои одногруппники отдыхали, я один все зимние каникулы учил, выполнял практические задания и несколько раз пересдавал материал. Но могу сказать, что преподаватель тоже из-за меня приходил в университет. Этот зачет стал уроком на всю жизнь!
Не менее запоминающейся стала для меня ситуация с лектором по физике. Он никогда не называл меня полностью по имени и фамилии, всячески их коверкая. Когда я попросил так не делать, он ответил: "Мне сложно всерьез воспринимать человека с такой прической. Ты инженер, а не музыкант или танцор!". Тогда у меня, действительно, была объемная, шарообразная прическа в стиле афро. Я подстригся, пришел в университет и услышал: "Молодец, Тимоти Муса Кабба, теперь ты выглядишь как настоящий горный инженер!".
- Как изменилась Ваша жизнь после окончания Горного университета?
- Обучение открыло передо мной множество дверей. Я остался в России. Один год работал в «Роснефти» в качестве инженера на месторождении в Коми, потом – восемь лет в зарубежных проектах компании «Лукойл» (LUKOIL Overseas Offshore, Middle East). Позже перешел в Total Exploration.
Сначала были Казахстан, ОАЭ, Ирак. В Ираке я устроился в управление Reservoir modeling, где получил интересный опыт в области построения компьютерных моделей нефтяных пластов с целью улучшения оценки запасов и принятия решений относительно разработки месторождения. Начиная с должности инженера по бурению скважин, я постепенно дорос до инженера-разработчика и главного инженера.
Затем меня направили в Западную Африку для работы в Сьерра-Леоне, Гане, Нигерии, Кот-д-Ивуаре. Там в портфель реализованных мною проектов добавилось морское бурение.
- Сегодня Вы занимаетесь политикой, проводите встречи с главами государств и министерств, в том числе Сергеем Лавровым и Президентом Казахстана Касым-Жомартом Токаевым. Как произошел этот поворот от производства к госслужбе?
- В 2018 году правительство Сьерра-Леоне пригласило меня возглавить Управление нефти, которое отвечает за всю разведку и разработку нефтегазовых месторождений. Будем честны, этот неожиданный вызов и необходимость резкой смены шельфовой платформы на министерский кабинет говорил не только о моих достижениях, но и о кадровом голоде в стране.
Справка:
По данным Международного валютного фонда, гражданская война привела к разрушению более 1000 начальных школ, 67% всех детей школьного возраста в 2001 году не посещали школу. По данным ЮНЕСКО за 2007 год, две трети взрослого населения оставались безграмотными.
- Как вы оцениваете качество российского образования?
– С учетом ситуации с образованием у меня на родине, я воспринимаю любую возможность приобрести знания как ценнейший родник, из которого невозможно напиться. Учился везде, где мог. После окончания Горного, прошел программу MBA в США, недавно получил диплом юриста. Могу сказать, что образование в России - самое сильное благодаря междисциплинарному подходу к подготовке специалистов, который позволяет всецело раскрыть человеческий потенциал. Это развитие не только в какой-то одной узкой области, но и духовное, культурное, гуманитарное. Например, в здании Горного есть музей и даже храм.
- Как много представителей Африки училось вместе с Вами тогда?
- Точное число я не смогу назвать, но для всех знакомых африканцев Горный был трамплином в жизни. Кто-то стал политиком, кто-то открыл собственную фирму в области геологоразведки или логистики. Мои однокурсники из Кот-д-Ивуара, Камеруна и Ганы сейчас работают как генеральные директора и главные инженеры в нефтегазовых компаниях в своих странах.
- Как изменился университет за 20 лет с момента Вашего выпуска?
- В пору моего студенчества я был поражен его прогрессивности. Сегодня это принципиально другой вуз, но я вновь под впечатлением – лаборатории, научные центры, симуляторы и VR-технологии.
Особенно удивил Научно-образовательный центр технологических площадок «Саблино-Горный». Мы проходили практику в Башкирии, Нефтеюганске, Мурманске. Два-три дня на поезде только в одну сторону, жара, комары размером с кулак. Причем выезды на первых курсах были не достаточно эффективны, так как мы практически в первый раз видели настоящее производство. Сегодня у студентов есть возможность заранее ознакомиться с технологическим процессом и оборудованием, получить рабочие профессии, необходимые навыки и компетенции на университетском полигоне.
- Вы приняли участие в работе II Российско-Африканского сырьевого диалога в Петербурге. На предстоящем третьем саммите "Россия - Африка" в Москве возглавите делегацию Сьерра-Леоне. Какие ожидания от укрепления сотрудничества с Россией в области недропользования?
- После должности директора Управления нефти Сьерра-Леоне я возглавлял Министерство горнодобывающей промышленности и минеральных ресурсов, а затем Министерство иностранных дел. На встречах, форумах и конференциях мне не раз приходилось ощущать на себе дипломатическое давление представителей стран Глобального Севера и становиться свидетелем того, как они с помощью манипуляции лишают нас наших же ресурсов, ничего не предоставляя взамен.
Я много лет жил в Санкт-Петербурге, тесно общался с российскими учеными, преподавателями и инженерами и знаю, что это лучшие специалисты в своем деле и им можно доверять. В русской коммуникативной традиции заложены прямота и эмоциональная открытость. Поэтому если геополитика ставит нас перед выбором, я всегда предпочту Россию, чем двуличный Запад. О чем открыто говорю своим коллегам.
На нынешнем этапе мы хотим с помощью России получить доступ к современным мирным технологиям и качественному образованию, чтобы самостоятельно добывать сырье и перерабатывать его без давления международных финансовых институтов.
- Как реагирует на Ваш посыл африканское сообщество? Как оцениваете настроения Африканского континента по отношению к России?
- В течение долгого времени на континенте был распространен стереотип о вашей враждебности. Не трудно догадаться, кто транслирует его. Это тот случай, когда за стереотипом стоят определенные социальные и экономические интересы. Африканцы, не разбираясь в историческом контексте прошлых и текущих событий в России, под влиянием пропаганды делают далекие от реальности выводы. Кроме того, принимая деньги от американских, британских и прочих инвесторов, компании боятся иметь дело с российскими дипломатами. Межличностное общение, изучение русского языка и постепенное понимание истории России будет способствовать корректировке заложенных установок.
В этом отношении предложение ректора Санкт-Петербургского горного университета Владимира Литвиненко по созданию представительства Ассоциации африканских университетов в РФ, учреждение Российско-Африканской ассоциации молодых инженеров, а также поддержка расширения сети Русских домов и центров русского языка в Африке направлено именно на укрепление нашего взаимодействия. Участники этих центров смогут доносить до своих государств о потенциале выстраивания отношений с Москвой.
- Как настроена именно Республика Сьерра-Леоне?
- В январе 2026 года после 34-летнего перерыва возобновило работу российское посольство в нашей стране, что стало важным этапом в развитии отношений наших государств. Сейчас ведется последовательное налаживание контактов не только с руководством МИД и профильных ведомств, но и с парламентом, деловыми кругами, научными и образовательными учреждениями. На тот момент я еще был Министром иностранных дел. Если бы этот пост занимал человек, который ранее учился и работал не в России, а, например, на Западе, посольство так и не было бы открыто. Он побоялся бы общественного резонанса и возможных вопросов. Но я убежден, что главное на пути сближения – прямые отношения с людьми, изучение их менталитета и культуры.
- Какие страны наиболее активно применяют «мягкую силу» в Африке?
- Когда африканские страны получили независимость в середине прошлого века, американский Корпус мира направил преподавателей-волонтеров, которые учили детей в школах в маленьких городах и деревнях. Помимо обучения они рассказывали о своей родине, дарили сувениры и показывали фотографии. В сердцах детей рождался интерес побывать в Лос-Анджелесе или Нью-Йорке.
КНР более 20 лет открывает Институты Конфуция у нас и бесплатно обучает молодежь китайскому языку. Появляются люди, которые никогда не были в Пекине или Шанхае, но прекрасно говорят на китайском. Они становятся незаменимы, когда на континент приходят китайские компании.
Пока Европа и США наращивали свой капитал "мягкой силы" для достижения внешнеполитических целей, не гнушаясь периодически прибегать и к "жесткой силе" в виде экономического давления, Россия после распада СССР не использовала этот ресурс. Стране требовалось время на поиск объединяющей идеологии внутри страны.
Поэтому, наверное, до того, как я попал в Санкт-Петербург на обучение, практически ничего не знал о нем, и был в полном шоке от культуры и уровня технического развития. Именно эти пробелы должны заполнить центры русского языка, Русские дома и совместные ассоциации – действовать через привлечение симпатии и добровольного одобрения ценностей РФ, преподавать язык, проводить бизнес-форумы, лоббировать законы.
- Какие сегодня существуют в Сьерра-Леоне проблемы и задачи именно в области освоения полезных ископаемых?
- Прежде всего, мы говорим о недостаточном уровне технологического развития. Африка богата полезными ископаемыми, но многие из них лежат глубоко в недрах. Мы не обладаем опытом освоения таких месторождений и относим их к категории непригодных. В свою очередь Россия давно и успешно занимается подземной разработкой таких залежей, а также глубоким и сверхглубоким бурением. Все специалисты знают о легендарной Кольской скважине. Научная работа в этой области не прекращается и сегодня. Так, моя альма-матер сегодня ведет фундаментальные исследования, связанные с изучением нижних нефтегазоносных горизонтов и в рамках данной задачей занимается бурением скважин в Коми, где я работал сразу после окончания Горного.
Сьерра-Леоне занимается добычей полезных ископаемых почти сто лет. Но в 1990-х годах гражданская война полностью разрушила социальные, экономические и моральные устои нашего общества. Хотя мы многое смогли восстановить, проблема с инфраструктурой по-прежнему остается острой. Добыча полезных ископаемых - капиталоемкий процесс. Некоторые из наших полезных ископаемых находятся в самых отдаленных уголках страны, где необохдимо строить дороги, больницы, школы.
Как отдельную проблему я хотел бы выделить дефицит энергии, характерный для всего континента. Мы хотим добиться самостоятельной переработки своих полезных ресурсов, рассуждаем об отсутствии технологий, инвестиций и подготовленных кадров, но на базовом этапе нам не хватает даже энергии. Это важная проблема, которая до сих пор не получила решения.
- Спасибо за интервью!