На пятом году СВО и с учетом промежуточных итогов войны с Ираном в правящих кругах Запада наконец осознали, что не имеют никаких шансов на нанесение «стратегического поражения» России. На этой почве произошел сначала тактический, а затем и стратегический раскол между США и европейскими союзниками.
По части Украины еще на Вильнюсском саммите НАТО в июле 2023 года прежняя администрация Джо Байдена проводила тезис о том, что этот конфликт - вопрос европейской безопасности, а самим США надо сосредоточиться на сдерживании Китая, разумеется, в русле общезападной солидарности. Политика администрации Дональда Трампа в данном вопросе, несмотря на всю ее половинчатость, идет в этом принципиальном русле. То, что союзники оказались неготовы к столь резкому повороту в американской политике, - их проблема. Мир переживает геополитический эндшпиль, а это всегда мощное ускорение всех процессов, вплоть до обвального развития событий: пресловутое «кто не спрятался…». Как бы то ни было, само участие Вашингтона в НАТО и будущее альянса вдруг оказалось под вопросом, выводя европейские столицы с их инерционной политикой в геополитический осадок.
Провал войны США и Израиля против Ирана стал мощным ударом уже по самой Америке, вере в ее военно-политическое могущество в условиях парадигмальных перемен в ведении современной войны. Тут союзники заняли позицию стороннего наблюдателя, что было воспринято Дональдом Трампом как предательство, хотя с ними он не советовался и действовал на авось, с подачи израильской стороны. Альянс затрещал по швам, а отказ США от размещения батальона в Латвии и бригады в Польше и намерение сократить свое военное присутствие на континенте вогнали европейские элиты в ступор. В итоге в Европе укрепился курс на милитаризацию и создание собственных возможностей для противостояния России без американской поддержки. При этом если не брать мутную тему французских ядерных гарантий своим партнерам, вновь встал вопрос роли Германии в европейской политике, который был урегулирован в прежнем биполярно-однополярном контексте в эпоху холодной войны и веры в НАТО в последующий период. Все постоянные величины прежней стратегии с опорой на США рухнули буквально одномоментно.
Европейцам приходится возвращаться в историю, когда всю первую половину XX века главная угроза исходила от прусского милитаризма в формате Второго рейха и затем Третьего, нацистского. Готовность Берлина взять на себя основную роль гаранта европейской безопасности, создав самую мощную армию к западу от российских границ, вызывает двойственные чувства: хорошо, а вдруг немцы «возьмутся за старое». И это при том, что в двух мировых войнах именно Россия обеспечивала победу над Германией (в Первую мировую - срыв плана Шлиффена в августе 1914 года и затем удержание Восточного фронта в войне, ставшей окопной). Уже не говоря о том, что в «военную тревогу» 1875 года, когда Берлин решил снова напасть на Францию, дабы добить ее окончательно, немцев остановил император Александр II. Что на этот раз?
Ни России, ни США, которые, к тому же, подозреваются в сговоре в рамках новой парадигмы мирового развития (природные ресурсы, IT-технологии и ИИ) и разыгрывании «треугольной» великодержавной дипломатии с участием Китая. Что-то из области геополитического сиротства. Европейцам остаются крохи с главного стола глобальной политики, за которым им не нашлось места, плюс призраки прошлого европейской политики, которое не может вдохновлять. Пока же очевидно, что санкционное давление Запада на Россию знаменует конец ЕС с еврозоной как сравнительно комфортного для всех «Четвертого, экономического рейха» (именно так квалифицируют роль Берлина в европейском интеграционном проекте сами немецкие обозреватели).
Все, за исключением весьма немногих, оказались в очередном «походе на Восток» с Украиной как сомнительной добычей уже в третий раз: первый - по Брестскому миру до Ноябрьской революции в Германии в 1918 году, второй - нацистская оккупация во Вторую мировую. При всем этом, американцы оставили Европу без Договора об ограничении обычных вооруженных сил в Европе и Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, в дополнение ко всему отказавшись размещать там свои «Томагавки» в наземном варианте.
Перспектива далеко не радужная - европейские эксперты-международники не исключают ударов России по Европе на стратегическую глубину в порядке ответа на эскалацию европейской коалиции на Украине, тем более что Европа превратилась в украинский тыл. А в случае попытки ответить на эти удары возможна «ограниченная ядерная война» как наследие стратегического планирования времен холодной войны, которое было призвано вывести применение ядерного оружия за пределы советской (теперь российской) и американской территорий. По крайней мере, так воспринимаются масштабные учения нашей ядерной триады на время визита президента Владимира Путина в Китай.
К этому можно добавить абсолютную неготовность Европы к войне с Россией с применением обычных вооружений, как минимум, еще в течение трех лет и нежелание компаний европейского ВПК инвестировать в расширение производства без гарантированных правительственных заказов (то есть и там нет веры в то, что новый европейский милитаризм переживет смену правительств и элит на прагматичные и национально ориентированные).
Как тут не процитировать Ремарка (из «Триумфальной арки»): «Вот она, европейская история. История моржового стада. Кровавый закат цивилизации… Народы, покорно бредущие на скотобойню. Овец прирежут, блохи спасутся. Как всегда». Остается надеяться, что в отличие от Второй мировой в этот раз коллективный милитаристский пыл правящих элит не доведет дело до большой войны в Европе, где у них заведомо нет шансов навязать нам свою волю.
Россия дважды «спасала Европы вольность, честь и мир» (Пушкин). Может, этого не надо было делать (Александр I буквально заставил Вену и Берлин участвовать в борьбе с Наполеоном после его бегства из России) и жить под кем-то, будь то Наполеон или Гитлер, – естественное состояние Европы? Решать народам Европы, но кажется, что в случае нового, на развалинах ЕС и НАТО, территориально-политического переустройства Европы не обойтись без российского присмотра, дабы немцы, которые уже и так «заказывают музыку» в Брюсселе, вели себя в рамках приличий и не создавали угрозы соседям и миру на континенте.
Так, что же произошло в американском стратегировании, издержки которого - экономические, идеологические и политико-психологические - вынуждены нести либерально-глобалистские элиты Европы?
В стратегическом планировании администрации Дональда Трампа очевиден сдвиг в сторону того, что американский политолог из мозгового треста «Инициатива Марафон» Уэсс Митчелл (на страницах последнего номера журнала Foreign Affairs) назвал «консолидацией». Этот сдвиг нашел отражение в Стратегии национальной безопасности (декабрь 2025 года) и последующей Стратегии национальной обороны (ее автором полагают заместителя министра обороны (войны) по политическим вопросам Элбриджа Колби). Речь о приоритизации международного позиционирования США - приведении внешнеполитических целей в соответствие с реальными наличными ресурсами, прежде всего в части проецирования военной силы и восстановления производственной базы ВПК, включая кораблестроение. Проводится аналогия с политикой Римской империи при Адриане (мир с парфянами и отход к защитимым границам по Рейну, Дунаю и Ефрату) и Британской империи начала XX века (упор на угрозу со стороны объединенной Германии). Для сегодняшней Америки предлагается сосредоточиться на Западном полушарии и Китае, а Европу и Ближний Восток предоставить региональным союзникам. Речь и о внутренней консолидации, что напоминает горчаковское «сосредоточение» после поражения в Крымской войне.
Примечательно, что в отношении России и Китая предлагается проводить политику разрядки - тут аналогия с опытом самой Америки 70-х годов, когда страна оказалась в глубоком затяжном кризисе (тогдашнее советское руководство не разгадало вынужденный, конъюнктурный характер этой политики Вашингтона, приняв все за чистую монету). Дело в том, что американцам действительно пришлось резко менять курс. Тот же Уэcc Митчелл накануне СВО выдал тогдашний замысел Вашингтона в конфликте на Украине. Дабы избежать «войны на два фронта» - с Россией и Китаем одновременно, что тогда и сейчас представляется для Вашингтона нереалистичной стратегией, предполагалось нанести России стратегическое поражение в результате блицкрига (бралась аналогия с Русско-японской войной и последующей Революцией 1905 года!), развернуть ее на Восток (сибиризация и конфликт с Китаем?) и сосредоточиться на Китае, который к 2030 году выйдет на ракетно-ядерный паритет с США. Вся эта «большая стратегия» рухнула, как теперь, особенно на горьком опыте войны с Ираном, рухнули расчеты на сдерживание Китая (остается лишь одна - технологическая составляющая этой политики, что и показал визит Трампа в Китай).
Признается, что Америке нужно, как минимум, одно десятилетие для успеха новой «большой стратегии» (у американцев никогда не было в них недостатка!), что напоминает «20 лет без войны» Столыпина. Но любой затяжной конфликт, будь то на Украине или, как сейчас с Ираном, на Ближнем Востоке, обречет на крах и её. Именно этот геополитический контекст, явно формируемый уже Москвой и Пекином, в то время как Запад обнаруживает пресловутое «рефлексивное госуправление», определяет положение дел в глобальной политике, как бы ни пыталась западная пропаганда представить все иначе.
Не зря Дональд Трамп говорит о необходимости денуклеаризации - это, как, впрочем, и все остальные традиционные факторы силовой политики, уже не на стороне Запада. Вашингтон не скрывает, что делает стратегическую ставку на технологическое доминирование с упором на ИИ в надежде на его военное применение. Словом, концепция изменилась и Европа, навязывая нам новую гонку обычных вооружений, должна будет понять, что будущее геополитики и геоэкономики будет определяться исходом гонки развития, прежде всего в сфере высоких технологий. Но нужны правила, за что выступает, в частности, американская OpenAI, призывая к созданию - по типу МАГАТЭ - международной организации по регулированию искусственного интеллекта.
В отличие от истории с ядерным оружием здесь изначально несколько ведущих игроков, и это хорошо для дела мира. Среди них нет Евросоюза, который тоже озаботился своим технологическим суверенитетом, что тоже неплохо. Коллективному Западу остается только произвести тотальную «переоценку ценностей» (почти по Ницше) и смириться с тем, что ни о каком доминировании теперь речи быть не может - придется договариваться, даже если будет «ломать», как это явно следует из недавнего визита Дональда Трампа в Китай. В этом и состоит, на мой взгляд, главный смысл текущего геополитического момента.
Александр Яковенко, руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совбеза РФ, заместитель генерального директора МИА «Россия сегодня».