«Призрак бродит по Европе – призрак коммунизма» – этими словами начинается манифест Маркса и Энгельса 1848 года, первый программный документ марксизма. Заканчивается он призывом: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь», а между этими двумя слоганами – простая идея, что с развитием разделения труда при капитализме конкурентные позиции каждого отдельного рабочего ухудшаются, и приходится объединять усилия для сохранения заработков и саморазвития.
Документ был опубликован в Лондоне 21 февраля 1848 года, а уже на следующий день толпа парижских рабочих и студентов под лозунгом «Долой Гизо! [премьер-министр Франции] Да здравствует реформа!» ворвалась в Бурбонский дворец, где заседала нижняя палата французского парламента. Во Франции началась очередная революция, итогом которой стала Вторая республика. Той же весной вспыхнули восстания в Пруссии и других германских землях, в Австрийской империи и в Италии. Впоследствии все эти события историки объединят под названием «Весна народов».
Российская монархия еще хорошо помнила уроки восстания декабристов, и потому отнеслась к ситуации в Западной Европе, как к серьезной угрозе. Уже 3 марта 1848 года высочайшим указом крепостным крестьянам было дано право владения личной собственностью. Начался обратный отсчет времени до раскрепощения 1861 года.
Однако сигнал «Весны народов» был очевиден: разворот к либерализму чреват крахом государственности, а потому послабления для низших сословий должны сопровождаться усилением дисциплины и порядка на всех уровнях и во всех уголках Российской империи. Монархия именно в этот опасный для страны момент оценила актуальность формулы министра просвещения Сергея Уварова: «Народное воспитание должно совершаться в соединённом духе Православия, Самодержавия и Народности». Знаменитая триада стала выражением новой идеологии, скрепляющей российское общество. Классовой борьбе верхов и низов было противопоставлено их объединение перед лицом общей задачи процветания империи.
Институт корпуса горных инженеров (ныне Санкт-Петербургский горный университет императрицы Екатерины II) получил в дополнение к обновленному уставу книгу подробных наставлений по воспитанию и обучению будущих горных инженеров в двух частях. В противовес либерализму европейских университетов и философских кружков первый в стране технический вуз стал олицетворением строгой дисциплины, офицерской чести, глубокого естественнонаучного образования с опорой на практику.
Первая, воспитательная часть, начинается главой о «здоровом теле». В ней не только подробное описание рекомендованных физических упражнений, но и такие, казалось бы, прозаические вещи как детально расписанный рацион воспитанников и правила их личной гигиены. Следует пояснить, что в подготовительный класс института дети поступали в возрасте от 12 лет и находились на полном пансионе. Но даже для такого формата обучения Наставления предельно конкретизированы. Например, предписывалось поддерживать в учебных комнатах температуру 13 градусов по шкале Реомюра, что соответствует 16,25 градуса по Цельсию.
А вот что сказано в Наставлениях о чувстве долга:
«После веры важнейшее из нравственных чувств есть чувство долга, а потому нужно внушать оное воспитанникам с юных лет и словом и примером, так, чтобы они привыкали исполнять свой долг прежде, чем сила страстей ослабит в них глас совести».
Главнейшими нравственными качествами для юношей названы «воздержание, стремление к усовершенствованию себя, деятельность, любовь порядка, честность и скромность». Воспитывались они «возбуждением совести, примером, соревнованием, честолюбием, учением, чтением, разговорами, награждениями и наказаниями».
Книга наставлений дает институтским наставникам не только перечисление средств и методов воспитания, но и тонкие психологические рекомендации. Вот что написано, например, об опасности перехлеста по части работы с честолюбием и духом соревновательности:
«Воспитатель должен быть весьма осторожен там, где заметно начало излишнего честолюбия, стараясь оное укрощать, он особенно должен остерегаться не оскорбить сего чувства неуместными в присутствии других, а паче несправедливыми нареканиями. <…>
Для возбуждения в воспитанниках соревнования полезно одобрять справедливою хвалою и отличием достойнейших и добронравнейших из них. Но при сем должно остерегаться, чтобы не породить в отличаемых воспитанниках тщеславия, стремящегося нередко лишь к тому, чтобы по наружности возвыситься перед другими, а не действительно усовершенствовать себя».
В Наставлениях большое значение придается символике. К сожалению, в позднесоветской России символическая составляющая идеологии была профанирована, а в постсоветской - и вовсе осмеяна и отброшена.
Лучшие воспитанники Института корпуса горных инженеров с личного одобрения главноуправляющего получали право носить серебряный темляк (шнур у эфеса шпаги), а в списке строжайших наказаний наряду с арестом в карцере фигурирует и лишение погон. Последнего воспитанники страшились даже больше: наказанный в течение месяца, а то и дольше ходил перед всеми как оплеванный, к тому же у него возрастал риск выйти из стен вуза не инженером-поручиком, подпоручиком или прапорщиком, а в гораздо менее престижной штатской должности губернского секретаря или коллежского регистратора.
По поводу этого наказания дано отдельное примечание:
«Замеченные в дурной нравственности кадеты лишаются погон на куртке, оставляется одна только пуговица, в знак того, что погон уже был, но снят, и для различия притом наказанного от недавно поступивших в институт, не заслуживших еще погон по слабому знанию фронта».
Шла уже середина 19 века, работал телеграф, по стране курсировали железнодорожные составы, но Институт корпуса горных инженеров сознательно выстраивал мост между наиболее современными достижениями научно-технической мысли и временами благородного рыцарства. Пожалуй, важнейшей воспитательной задачей для Горного стало формирование у будущих инженеров внутренней мотивации к тому, чтобы «горы свернуть» во благо отечества. Нигилист, лишенный связи с историей и нацеленный лишь на материальное, не смог бы поднять горное дело в России к началу 20 века на самый передовой уровень. Добыча угля, например, в течение 1900-х годов выросла с 16 до 21 миллиона тонн, железной руды — с 6,2 до 9,2 миллиона тонн, золота — с 34,4 до 60,9 тысячи килограммов. Добыча меди возросла в 4 раза, цинка — в 1,5 раза, свинца — в 5 раз. И все это было основано на внедрении самых эффективных для своего времени технологий.