Как это очевидно сейчас, мир находится в состоянии геополитического перелома или перехода к новому миропорядку. Это стало следствием окончания холодной войны с ее биполярностью и того, что исчерпал свой ресурс последовавший «однополярный момент». Глобализация, ведомая Западом, привела к подъему всего остального мира, включая Китай, Индию и все остальные страны БРИКС, а также целый ряд региональных держав, таких как Индонезия, Египет, Турция, Пакистан и Саудовская Аравия. К числу последних присоединился Иран по итогам его противостояния агрессии США и Израиля. Налицо абрис многополярного миропорядка, формирующегося на межцивилизационной основе.
На Западе предпочитают термины с негативной коннотацией - «мультиполяризация» или «мультиприсоеднинение». Последнее – новая инкарнация прежней политики неприсоединения, что заявило о себе на фоне обострения отношений Запада с Россией: страны Глобального Юга и Востока выбирают многовекторность и приоритет интересов собственного развития.
Здесь же, за пределами исторического или коллективного Запада формируется альтернативная, неконфронтационная экосистема в сфере политики, промышленности, торговли и технологий. На это указывает создание и развитие таких многосторонних форматов без западного участия, как БРИКС, ШОС и АСЕАН. Речь не о создании новых жестких военно-политических альянсов прошлой эпохи с блоковой дисциплиной, а качественно новых объединений, гибких открытых альянсов по интересам, сетевой дипломатии. Это то, что исповедует Россия уже не одно десятилетие и что находит отклик у ее незападных партнеров. Будущее - за этими модальностями ведения межгосударственных отношений.
Этот переход мира в новое состояние может занять не одно десятилетие. Но мы наблюдаем эндшпиль пятивекового доминирования Запада в мировой политике, экономике и финансах. А любой эндшпиль сопровождается ускорением всех трансформационных процессов. Достачно посмотреть, какой путь прошел Китай за последние 40 лет, Россия – за 20 лет, Иран – за период после своей исламской революции 1979 года.
Запад реагирует выходом из международного правопорядка, проповедуя некий «порядок, основанный на правилах», хранителем которых является сам Запад. Этот тренд восходит к началу украинского кризиса в 2013 году, урегулирование и само обсуждение которого Запад вывел за рамки Совета Безопасности ООН, дабы мир и не мог услышать нашу точку зрения.
Стали плодиться разного рода «коалиции желающих» под западным контролем, что не особенно срабатывает, как не сработала ставка на блицкриг. Наши предложения от декабря 2021 года были отвергнуты Западом с порога.
Важнейший новый элемент международной ситуации - это цивилизационный подход, который лежит в основе политики государств, которая неизбежно является, как мы это понимаем сейчас, политикой идентичности. Утверждается равенство ценностных систем и моделей развития различных культур и цивилизаций. Западная цивилизация, подавлявшая все другие от имени некой общей цивилизации, становится одной из многих, а ее ареал - лишь одним из макрорегионов, где сосредоточивается многостороннее сотрудничество. В нынешних условиях нестабильности глобальные цепочки поставок оказались слишком хрупкими.
То же происходит с проблематикой безопасности. На смену ущербной натоцентричной системе евроатлантической безопасности приходит общеконтинентальная - евразийская и межцивилизационная.
С этой идеей выступил президент Владимир Путин на своей встрече с руководством МИД России в июне 2024 года. Если в Европе и Евро-Атлантике не удается реализовать принципы неделимости безопасности и ее равенства для всех государств, то это может получиться в Евразии, а европейские страны могут к ней со временем присоединиться.
Западной цивилизации в любом случае предстоит пройти тест на совместимость со всеми остальными - китайской, индийской, арабо-исламской и другими. К сожалению, пока мы наблюдаем стремление западных элит - американских и европейских - сохранить во что бы то ни стало свою глобальную гегемонию, которая изжила себя с точки зрения интересов мирового развития. А это - попытки сохранить неоколониальные практики, найти новые пути обеспечения технологической и иной зависимости развивающихся стран, будь то «зеленая повестка» или цифровизация.
В контексте нынешнего кризиса в наших отношениях с Западом - гибридного конфликта или прокси-войны на Украине состоялось культурно-цивилизационное самоопределение России. В марте 2023 года президент Владимир Путин утвердил новую редакцию Концепции внешней политики России, где впервые в нашей истории Россия определена как «самобытное государство-цивилизация». Это вносит ясность в двусмысленность нашего цивилизационного статуса. На протяжении 300 лет, начиная с Петровской модернизации, все российские правительства, включая советскую власть, исходили из принадлежности России к Европе и ее цивилизации. Любой цивилизационный подход не приветствовался и подавлялся.
Так, в 1922 году вышел сборник статей наших четырех ведущих философов, включая Николая Бердяева и Семена Франка, с комментариями по первому тому «Заката Западного мира» Освальда Шпенглера, где они согласились с его цивилизационным подходом. Это стало для советской власти последней каплей: авторы сборника и многие другие светила русской интеллигенции были высланы из страны на «философских пароходах». Но с цивилизационным подходом не соглашались и западные страны, претендуя на то, что они единственные, кто представляет цивилизацию как таковую.
Еще Шпенглер писал (в своем втором томе), что «Европа - это пустой звук», что есть Запад или романо-германская Европа и есть Россия, цивилизационно отличная от Запада. Собственно, на практике в Европе Россию и не признавали никогда своей, но мы упорно считали себя европейцами: получалось глупо – мы вели себя как бедные родственники. Вроде как было очевидно, что у христианства были разные судьбы в Европе и России - именно это и имело решающее значение в данном вопросе. Шпенглер определил нашу культуру термином, взятом из геологии, как «псевдоморфную». Это удачно указывает на нашу связь с европейской культурой. В нашей Великой литературе XIX века (а это, прежде всего, Достоевский, Толстой и Чехов) европейская культура обрела второе дыхание и подлинно христианское содержание. В Достоевском Шпенглер видел провозвестника христианства для следующего тысячелетия.
СССР был более приемлем для Запада, поскольку не бросал ему цивилизационный вызов, а в рамках разрядки не оспаривал контроль Запада над глобальной валютно-финансовой архитектурой. Вследствие этого СССР был объектом такой же неоколониальной эксплуатации, как и развивающиеся страны. Евразиец Николай Трубецкой писал сто лет назад в эмиграции, что место России - на стороне угнетенных стран и народов. И действительно, эта эмансипирующая миссия России пробивалась сквозь европоцентризм советской власти: наша Революция 1917 года привела к Пробуждению Азии и Москва сыграла решающую роль в послевоенной деколонизации. Сейчас все встает на свои места в нашей внешней политике, где англосаксонские страны находятся в конце наших региональных приоритетов.
Соответственно, легко предположить, что наш конфликт с Западом носит цивилизационный, экзистенциальный характер. Федор Тютчев, поэт, дипломат и мыслитель (Толстой писал, что «без него жить нельзя»), еще в середине XIX века писал, что «самим фактом своего существования Россия отрицает будущее Запада». Сам украинский конфликт, спровоцированный Западом, который не дал его урегулировать ни Минскими соглашениями, ни Стамбульскими договоренностями апреля 2022 года, говорит о том, что в западных столицах с этим согласны. Там постоянно завышают ставки, в открытую готовясь к войне с нами в горизонте 2030 года, а то и раньше, если сочтут, что мы достаточно ослаблены.
Важнейший момент - это внутреннее состояние Запада, которое многие, в том числе в США, описывают как веймаризацию. То есть комплексный кризис общества и самой демократии, что отсылает к межвоенному периоду европейской истории. Отсюда безальтернативность политики в кругу традиционных партий, которые теряют доверие электората и навешивают ярлык «правых радикалов» и «популистов» на все внесистемные политические силы и движения. Отсюда зажим свободы слова, любого инакомыслия и тюремные сроки для тех, кто не политкорректен в своих постах в соцсетях, которые подвергаются жесткой цензуре в сотрудничестве с самими операторами (тут по числу приговоров лидирует Великобритания).
В этих условиях европейские столицы балансируют на грани прямой войны с Россией, что в перспективе может вылиться в ядерный конфликт. Находится и объяснение в истории: всегда смена миропорядка и утверждение нового баланса сил происходило на путях войны. Тем временем в США размышляют о том, как на путях завоевания лидерства в развитии искусственного интеллекта обесценить ядерное сдерживание.
Только сейчас из-за позиции Польши в информационном пространстве, доселе закрытом для любых альтернативных нарративов, появилась тема героизации нацистов на Украине, которые в годы войны были повинны в преступлениях против человечества, включая Волынскую резню поляков в 1943 году. Помню в середине августа 2014 года накануне перелома в ходе боевых действий на Донбассе под Иловайском, Эдвард Лукас, отнюдь не поклонник России, писал на страницах «Таймс» об опасности лиц с «вызывающей отвращение идеологией», которые могут выдавать себя за героев Украины. С тех пор тема нацизма на Украине начисто отрицалась в западных СМИ как «кремлевская пропаганда». В лучшем случае украинский национализм с его звериной жестокостью относят на счет издержек «незавершенного госстроительства».
Конфликт на Украине поднимает вопрос о будущем европейской культуры. Такие либеральные продукты, как «культура отмены», призваны подорвать исторически сложившуюся традиционную национальную идентичность. Так было при фашизме и нацизме, когда боролись с культурой вообще, сжигали книги и пытались создать искусственную идентичность, апеллируя то к арийской расе, то к античному Риму. Это было составной частью трагедий Европы XX века. Теперь Запад устраивает гонения на всю русскую культуру, без которой немыслима и мировая культура, и на сам русский язык, на смыслах которого была создана наша высокая культура. Это трагично многие в Европе это понимают.
Приведу мнение британца Джона Грея в его книге 2023 года «Новые Левиафаны. Мысли после либерализма». Он пишет о наличии того, что я бы назвал тоталитарным дном либерализма, о наличии у западной цивилизации тоталитарных идей, которые разоблачил Джордж Оруэлл в своих антиутопиях и о которых пророчествовал Федор Достоевский в своих «Бесах» и «Легенде о Великом инквизиторе» в «Братьях Карамазовых». Фашизм и нацизм, как прежде колониализм, не были случайностью и аберрацией, а лишь предвестником того, что заложено в «фаустовском» (Шпенглер) мироощущении западной цивилизации. На этот раз это может быть технофашизм с опорой на искусственный интеллект, как следует из апрельского манифеста из 22 пунктов основателей «Палантир» и книги Алекса Карпа «Технологическая республика».
Что касается будущего, можно обратиться в интеллектуальному наследию Умберто Эко. Он писал о наступающем новом Средневековье, в котором видел культурную открытость и новые возможности созидания. С ним вполне согласился бы Николай Бердяев, который (в своем «Новом Средневековье» 1924 года) также позитивно относился к Средневековью, полагая, что капитализм Нового времени закрыл многие пути развития человечества и самой Европы, которые могут вновь открыться, скажем, сейчас, когда, как мы это видим, западное общество переживает системный кризис, а глобальная гегемония Запада рушится.
Об обращенности европейской культуры ко всему человечеству говорил Андре Мальро в своей речи в зале Плейель 5 марта 1948 года: он особо выделял эпоху Людовика XIV. Вспомним, что и Шпенглер считал последним большим стилем европейской культуры барочную музыку, а это как раз канун Нового времени в истории.
Александр Яковенко, руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совбеза РФ, заместитель генерального директора МИА «Россия сегодня».