Северная столица неожиданно продемонстрировала отличный от остальной России социологический тренд. Он связан с изменением приоритетов в выборе специальностей высшего образования.
Сотрудники двух дочерних компаний Сбера в июле текущего года опросили более полумиллиона человек в 37 городах России и выявили в целом по стране следующий порядок образовательных предпочтений: медицинские специальности 14%, экономика и финансы 12% и инженерные 8%. Жители же Петербурга первое место отдали геологии, горному делу и нефтегазовой промышленности (13%). Эта группа специальностей подавалась в опросе отдельно от инженерного направления в целом. Оно в Петербурге тоже в почете – 11%. А вот медицина лишь на третьем месте с результатом 9%. Экономисты в топ-3 вообще не попали. Попробуем разобраться чье мнение дальновиднее, петербуржцев или большинства.
Современная (западная) социология характеризует нынешнюю эпоху как постиндустриальную. Считается, что она пришла на смену доиндустриальной, где приоритетом было сельское хозяйство, и индустриальной (в фаворе – промышленность). Если на первом этапе основным ресурсом развития были пахотные земли и кормовые угодья для скотоводства, то с развитием машинного производства на первый план вышла энергия. Сначала приручили пар, затем электричество. В нынешний постиндустриальный период, по мнению, например, американского социолога Элвина Тоффлера, вперед выходит сфера услуг.
Общероссийский топ-2 наиболее востребованных вузовских специальностей отражает как раз основные приоритеты постиндустриальной эпохи: коммерческая, да и страховая медицина и финансы – это наиболее капиталоемкие виды услуг.
Почему же петербуржцы в своих предпочтениях по поводу высшего образования настроены так несовременно? Или они наоборот опередили время, и результат опроса можно прокомментировать высказыванием Владимира Набокова: «возможно, причина, по которой он [читатель] не находит общих идей у конкретного писателя, заключается в том, что конкретные идеи этого писателя [или ученого] еще не стали общими».
Ответ очевиден – опередили. В кризисные периоды, такие как сегодня, прозорливые родители абитуриентов и сами дети выбирают образование, связанное с производством материальных ценностей. Вспомним «Новый курс» Рузвельта по выводу США из Великой депрессии. В первую очередь временно были закрыты все банки. Затем банковскую систему разделили на коммерческую и инвестиционную. Последней отвели роль механизма для финансирования масштабной программы поддержки промышленности. Спекулятивную часть банкинга в основном ожидало банкротство. Офисный планктон пополнил ряды участников организованных тогда масштабных общественных работ – строили дороги с лопатами и кирками в руках. Востребованность инженеров наоборот выросла в разы. Для сегодняшней кризисной ситуации рецепт тот же – очищение от коммерческой шелухи, не только в банках, но и в той же медицине, и фокус на созидательную деятельность. К сожалению, судя по опросу Сбера, большинство населения нашей страны (за исключением петербуржцев) живут еще инерцией и стереотипами прошлого.
Возможно жители города на Неве, отвечая на вопросы Сбера, вспомнили своего выдающегося земляка Владимира Вернадского. Его научные обобщения шли от геологических наук, в частности геохимии, к развитию идеи о ноосфере. Напомним, этот термин обозначает границы проникновения разумной человеческой деятельности в пространстве. Сегодня они, как известно, выведены за пределы биосферы, как над поверхностью планеты, так и в ее недрах (максимальная глубина обнаружения живых существ, анаэробных бактерий, – 3 километра, а Кольская сверхгубокая скважина достигла отметки 12,3 километра, китайские нефтяники уже сегодня добывают углеводороды с глубины около 10 километров).
Двигаться к ядру земли оказалось даже сложнее, чем в космос. Но это не повод отвести от стратегического направления интеллектуальные и финансовые ресурсы. Недропользование ждет, например, решения проблем, которые возникают из-за повышенной температуры и давления в глубинных пластах: нужно создать износостойкое оборудование, обеспечить безопасность и производительность бурения.
Именно технологическая сложность развития в минерально-сырьевом комплексе сместила в свое время акцент инвесторов на сферу услуг, как якобы логичное следствие вступления в постиндустриальную эпоху. Однако логика здесь не идет дальше вопроса о прибавочной стоимости в краткосрочном горизонте: когда-то наивысшую рентабельность давало сельское хозяйство, потом промышленность, далее – финансовые пузыри на теме, например, ИТ и медицины. Роль локомотива экономики ставит эти сферы в уязвимое положение: интеллектуальные усилия отвлекаются от научных и социальных задач на коммерческие.
Образовательные приоритеты петербуржцев, если оценить их с позиции идеи поступательного, бережного и интеллектуального расширения границ ноосферы, оказываются наиболее осмысленными. Тринадцать процентов жителей культурной столицы присоединились уже к голосу горняцкого сообщества. Оно, пожалуй, едино во мнении, что дать ресурсы для развития неспекулятивной медицины и оздоровить финансовый рынок позволит лишь приоритетное изучение недр и их эффективное освоение.
Кстати, в подтверждение роста популярности специальностей минерально-сырьевого комплекса приведем результаты нынешней приемной кампании в старейшем техническом вузе страны, лидере президентского пилотного проекта совершенствования высшего образования, Санкт-Петербургском горном университете императрицы Екатерины II. Средний конкурс заявлений на все специальности составил 18 человек на место. Средний балл рекордно высок – 265,5.
«В обществе созрело понимание, что только люди настоящего дела могут и менять историю и обеспечивать семью, и, что самое главное, отвечать за будущее Родины», – говорится в обращении ректора Горного Владимира Литвиненко к первокурсникам.
