Уже более четверти века имя Владимира Путина связано с Россией. С ее непростым, тернистым подъёмом после трагедии развала СССР и погружения в хаос шоковой терапии 90‑х, прописанной нам коллективным Западом как средство не развития, а выживания, пока мы не перестанем существовать окончательно как государство и народ. Об этом убедительно свидетельствует Джеффри Сакс, который участвовал в этом предприятии западных элит.
Путин впервые за 300 лет существования пост-Петровской России признал очевидное в том числе для западных мыслителей, а именно то, что страна являет собой отличное от западной цивилизации «самобытное государство-цивилизацию» со своим «коммюнотарным» (по Бердяеву) мироощущением и «всемирной отзывчивостью» (по Достоевскому). Об этом говорит вся её жертвенная история, включая подвиг народов Советского Союза в Великой Отечественной войне. Важнейшее для России культурно-цивилизационное самоопределение состоялось в ходе конфликта с Западом на Украине — оно прописано в документе государственного стратегического планирования, каковым является Концепция внешней политики России, утверждённая президентом 31 марта 2023 года.
Желая добить и расчленить Россию, на которую, как полагали в западных столицах, несправедливо приходится 30% разведанных мировых запасов полезных ископаемых, исторический Запад, подававший все признаки упадка и цезаризма (по Шпенглеру), только помог вызвать к жизни историческую Россию. И за это ему спасибо! Россию, которая пробудилась от «сна золотого», каковым стал когнитивный колониализм, и, преодолевая европоцентризм своих правящих элит, восстанавливает связь времён и историческую преемственность в своём развитии. Россию, да, она же Россия Путина, которая осознаёт себя ответственной за всю свою многовековую историю. На это Запад никак не рассчитывал и к этому не был готов ни ментально, ни психологически.
На Западе, как и, увы, некоторые в нашей стране, не верили в возрождение России на основе исторического выбора Александра Невского, в восстановление ею полного суверенитета и международной субъектности как глобальной державы, незаменимой в общих делах человечества. Неудивительно, что на Западе, в том числе в США, не мыслили себе даже малейшую возможность силового противостояния с Россией как с равным по огневой и технологической мощи противником. Не могли себе представить, что их ницшеанской «воле к могуществу/власти» будет противопоставлена более мощная воля к победе Путина и всех, кто верит в будущее своей страны.
На время Путина пришлось очередное «горчаковское сосредоточение» страны, как это было не раз в нашей истории, в том числе после поражения в Крымской войне, или «нулевой мировой», как её теперь называют историки, которая имела главной целью «сдерживание» России. Затем последовали две мировые войны, которые были призваны попросту уничтожить Россию, которая «самим фактом своего существования отрицает будущее Запада» (по Тютчеву). Это мы понимаем сейчас: тогда и Российская империя, и Советский Союз были вынуждены играть по правилам Запада, участвуя в выяснении отношений между его враждующими фракциями и одновременно отстаивая своё право на существование.
На этот раз сосредоточение началось с урегулирования в Чечне, ставшей добычей ближневосточных исламистов, действовавших в русле Большой игры, традиционной для англосаксов, которые после 1945 года установили своё лидерство в западном альянсе, оккупировав Германию и Японию. Холодная война была навязана миру уже коллективным Западом. Именно с таким Западом — коллективным и вполне историческим — приходится иметь дело России после окончания холодной войны.
На начальном этапе эпохи Путина Запад пытался культивировать с нами доверительные отношения, но длилось это не долго. Как только мы разошлись с англосаксами по Ираку в Совете Безопасности ООН весной 2003 года, причём на нашей стороне тогда были Франция и ФРГ, нам, по сути, была объявлена война. Госвизит президента В. Путина в Великобританию в июне 2003 года был инерционным апогеем вроде как хороших отношений. Потом Лондон осенью предоставил убежище Березовскому и Закаеву. Всё говорило о том, что в международные отношения вновь вводится сюжет западного «похода на Восток», чреватого балансированием на грани ядерной войны. Суть происходящего вскрыл — и сделал это публично — президент России в своей знаменитой Мюнхенской речи в феврале 2007 года. Отсюда можно вести отсчёт очередного противостояния Запада и России как ключевой интриги современного этапа глобальной политики.
8 августа 2008 года последовало нападение Грузии на Южную Осетию и российских миротворцев с молчаливого согласия Вашингтона. Грузии был дан достойный отпор. В сотрудничестве с президентом Франции Н. Саркози ситуация была урегулирована, но Россия была вынуждена признать независимость Цхинвала и Сухума как единственно возможную гарантию их безопасности. Режим Саакашвили в Тбилиси продолжал существовать, а Запад продолжал педалировать нарратив о «российской агрессии». И только год спустя в докладе миссии ОБСЕ было признано, что Грузия была инициатором боевых действий.
Россия, верная своей внешнеполитической традиции, вела себя в соответствии с международным правом, в рамках послевоенного миропорядка с центральной ролью ООН. К тому времени по инициативе Москвы были созданы такие многосторонние форматы без западного участия, как ШОС и БРИК, позднее ставшее БРИКС+. В 2006 году Россия провела у себя саммит «восьмёрки». Этот формат стал мертворожденным, поскольку использовался западной «семёркой» для давления на Россию, дабы она присоединялась к уже согласованным в их кругу решениям и позициям, для того чтобы держать руку у нас на пульсе и обязывать нас не принимать самостоятельных решений. Крах этого формата был вопросом времени, и оно пришло на фоне кризиса на Украине, включая госпереворот 22 февраля 2014 года.
Несмотря ни на что, Россия Путина продолжала традицию умеренной политики в международных делах. Так было осенью 2013 года, когда Москва помогла администрации Б. Обамы избежать очередной войны на Ближнем Востоке, на этот раз в Сирии, предложив разрешить на основе международного права проблему обвинений Дамаска в наличии у него химического оружия. Так было с последовательными кризисами на Украине, включая последний, запустивший процесс ультранационалистического перерождения нашего соседа в анти-Россию, в наёмного ландскнехта, подрядившегося к Западу на роль прифронтового государства и обещавшего своим хозяевам нас победить на их деньги и с их оружием. Были заключены Минские соглашения, хотя, как позднее признали лидеры Франции и ФРГ, политическое урегулирование изначально не имело никаких шансов на успех, как позднее и стамбульское соглашение, поскольку Запад их использовал для того, чтобы выиграть время для перевооружения и нацификации Украины. Точно так же было с «умиротворением» Германии после прихода там к власти нацистов — на это у западных демократий тоже ушло шесть лет.
Путин предложил в декабре 2021 года разрешить наши противоречия с Западом на Украине на договорной основе и посредством реализации принципа неделимости безопасности. Запад отверг наши проекты с порога, отказавшись их рассматривать в Совете Безопасности ООН, который и был создан для того, чтобы ведущие государства мира договаривались между собой. Всё кончилось выходом Запада из послевоенной системы координат в пользу некоего «порядка, основанного на правилах» и одностороннего санкционного давления на Россию с попыткой закрыть своё медийно-информационное пространство для любых альтернативных мнений и нарративов как «пропаганды Кремля».
Поэтому России пришлось выиграть заочную гонку стратегических и обычных вооружений: о первых результатах президент Путин объявил 1 марта 2018 года. Ход СВО показал, что это не были пустые слова, а предупреждение Западу, которому тот не внял.
Внешняя политика Путина с упором на развитие всемерного сотрудничества со странами Глобального Юга и Востока полностью оправдала себя, вызвав к жизни политику неприсоединения дружественных нам стран в формате многовекторности и приоритета интересов собственного развития. Сами западные наблюдатели по праву определили это как политическое поражение Запада исторического масштаба.
Россию не только не удалось изолировать. Наша политика дала надежду многим развивающимся странам на преодоление неоколониальной эксплуатации и зависимости от бывших метрополий. Россия Путина возобновила свою историческую миссию, которую она всегда играла в любых своих инкарнациях, даже в Европе, когда сорвала обе попытки её насильственного объединения — Наполеоном и Гитлером. Эта эмансипирующая миссия носит глобальный характер: на неё указывают пробуждение Азии нашей Революцией 1917 года и ключевая роль Москвы в процессе послевоенной деколонизации. Её верно определили евразийцы ещё сто лет назад. Н. С. Трубецкой писал: «В туманной дали как будто открываются перспективы грядущего освобождения угнетённого человечества от ига романо-германских хищников. Россия может сразу стать во главе этого всемирного движения… И надо признать, что большевики… в то же время подготовили Россию и к её новой исторической роли».
Таким образом, Россия не случайно оказалась в центре мировой политики, на острие политики Запада по сохранению своей гегемонии, ставшей для него способом существования за счёт всего остального мира. В этом глубокий смысл базовой самодостаточности страны — как основы её независимости.
СВО стала катализатором усилий по обеспечению нашего технологического и цифрового суверенитета. Россия возвращается к своим корням, к тому, что делает её Россией.
И это та Россия, которая нужна миру как никогда прежде в своей истории. Россия, которая в состоянии постоять за себя и за других Россия, которая отстаивает международный правопорядок и всегда готова к политико-дипломатическому урегулированию своих и чужих разногласий, к тому, чтобы выступать в роли модератора в отношениях между другими ведущими державами, будь то Индия и Китай, Китай и США или Иран и арабские государства. Наши друзья и наши противники прекрасно понимают, что без России Путина мир был бы беднее и в нём было бы меньше надежды на справедливость.
Антироссийская политика Запада символична в своём историзме. Вновь нам устраивают пробу сил вокруг Крыма. Вновь заставляют нас освобождать те территории Советской Украины, где с боями прошла Красная армия в Гражданскую и Великую Отечественную.
Наше время ставит совершенно новые фундаментальные задачи перед Россией. Задачи перевода международных отношений и мирового развития на совершенно новую, демократичную и справедливую основу. В этом смысл многополярности, которая будет носить межцивилизационный характер, что служит тестом на цивилизационную совместимость для Запада. Именно Запад будет стоять на пути реализации этого коллективного проекта мирового большинства с участием стран БРИКС+. Западу придётся признать, что он — одна из цивилизаций и один макрорегион в ряду многих и что отношения между ними будут строиться на принципах суверенного равенства и взаимного учёта интересов.
Ключевая проблема для России и наших единомышленников — это то, что западные элиты полностью потеряли договороспособность, которая худо-бедно обеспечивала в международных отношениях минимальную предсказуемость на протяжении последних веков. Тема доверия в межгосударственных отношениях становится ключевой.
Нам предстоит ориентироваться в этой новой глобальной среде, создающей как угрозы, так и новые возможности. Поэтому будут востребованы прагматизм и отказ от привнесения идеологических конструктов в сферу мировой политики. Западным элитам надо будет адаптироваться к этой новой ситуации в интересах развития их собственных стран и мирового развития в целом. Тем более что вопросы развития выходят на первый план для всех государств, включая западные, и свободное развитие каждой страны реально становится залогом свободного развития всего мирового сообщества.
Александр Яковенко, руководитель комитета по глобальным проблемам и международной безопасности научно-экспертного совета Совбеза РФ, заместитель Генерального директора МИА «Россия сегодня».
Оригинал статьи опубликован в журнале «Евразимут».