Уличные протесты в Иране, по сообщениям СМИ, практически прекратились. Однако правительство страны в целях безопасности отключило интернет по всей территории. Достоверная информация от очевидцев событий – в дефиците. «Форпосту» удалось взять интервью у Хамеда Джафарпура, доцента-координатора в области научно-образовательных программ с Исламской Республикой Иран Санкт-Петербургского горного университета императрицы Екатерины II. На днях он вернулся в Петербург из родного Шираза, куда выезжал на новогодние каникулы. События конца декабря 2025 – января 2026 происходили на его глазах.
Собеседник рассказал «Форпосту» о причинах социально-экономического кризиса в Иране, о ходе протестов, дал прогноз дальнейшего развития событий в стране и перспектив научно-образовательного взаимодействия с Санкт-Петербургским Горным.
– Господин Джафарпур, вы находились в Иране с 28 декабря 2025 по 16 января 2026, то есть протесты разворачивались на ваших глазах. Расскажите, как это происходило.
– Рейсом «Аэрофлота» 28 декабря я вылетел в Тегеран, а оттуда в Шираз, где живут мои родители. На улицах первую неделю было спокойно, несмотря на напряженную ситуацию в экономике. На этом аспекте есть смысл остановиться подробнее. К концу декабря курс иранской валюты понизился до рекордно низкого уровня 1,3 миллиона риалов за доллар США. Инфляция превысила 42%. У многих людей возникли сложности с покупкой товаров первой необходимости.
Финансовые проблемы во многом были усугублены правительственной экономической реформой. Большинство населения её поддерживают, но многие считают, что она была начата преждевременно и без необходимой подготовки. Суть реформы – в отмене государственных долларовых субсидий крупным промышленным предприятиям Ирана, в частности производителям лекарств и продуктов питания, на закупку зарубежного сырья.
Государство сказало: отныне бюджетные субсидии пойдут не производителям – монополистам, а непосредственно населению, то есть конечным потребителям их продукции. Говорилось о допустимом 30-процентном повышении цен, однако на практике они взлетали гораздо выше, по отдельным категориям товаров до 150% и выше. Рост себестоимости производства плюс монопольное положение позволили крупному бизнесу взвинтить отпускные цены при отсутствии механизмов жесткого ценового регулирования со стороны государства.
Первые январские дни стали в социальном плане особенно тяжелыми, чем не преминули воспользоваться оппозиционные СМИ. Периоды нестабильности, которых за 40 лет суверенного развития Ирана в условиях санкций случалось уже немало, обычно начинаются с прозападных телеканалов. Спутниковые антенны в Иране есть практически у каждой семьи. Все смотрят крупнейшего британского вещателя BBC и иранские оппозиционные каналы, где наряду с сериалами, кинофильмами и развлекательными программами регулярно идет новостные и политические передачи, часто с участием иранцев, несколько десятилетий назад уехавших из страны. Доля этих каналов на медиарынке Ирана очень велика, а финансирование, пожалуй, выше, чем у государственного телевидения, благодаря иностранным спонсорам.
Обострение ситуации на улицах спровоцировало прежде всего телеобращение к иранцам Резы Пехлеви, старшего сына последнего шаха Ирана, свергнутого в ходе революции 1979 года. Реза Пехлеви с тех пор живет в США и Франции, а с соотечественниками общается через телевидение.
Восьмого января Пехлеви призвал своих сторонников выходить на улицы, и «не с пустыми руками», имея в виду доступное вооружение. Этот день я провел в Ширазе. Люди действительно массово вышли на улицы. Полиция в тот день еще пыталась обеспечивать порядок, не применяя оружие и даже не вооружившись. В тот день погибло несколько человек, и это были только полицейские.
Уже 8 января среди протестующих проявили себя небольшие хорошо организованные группы провокаторов: знакомые рассказывали как в толпе внезапно падали люди, как от удара ножом в спину. Кроме того с крыш по демонстрантам стреляли снайперы. Кто отдал им приказ неизвестно, но по стилю это очень похоже на провокации «под фальшивым флагом».
– На следующий день полицейские были уже вооружены?
– Да. А Пехлеви снова призвал людей выходить на улицы. Призыв снова был поддержан. Протесты прошли на севере в центре и на юге страны, но участвовала в основном молодежь. Мы в Ширазе среди демонстрантов не видели людей старше 25 лет.
К субботе, 10 января, на улицах уже было спокойно. У многих сохраняются протестные настроения, но оппозиции не удалось перевести социально-экономическое недовольство в политическое. Большинство иранцев прекрасно поняли, что силы, стоящие за Пехлеви, пытаются ими манипулировать.
Мы, например, сидим дома, смотрим BBC. На экране появляется наследный принц с призывом закупить в супермаркетах еду и идти блокировать правительственные учреждения. Ничего кроме негатива подобные предложения из-за рубежа вызвать не могут, даже у тех, кто ранее выходил на демонстрации. Хрустеть чипсами, подпирая двери правительственных учреждений – такое не в культуре Ирана. Призыв остался без внимания. Именно в тот момент многие иранцы отвернулись от Пехлеви.
Тем временем в новостях оппозиция рассказывала, что якобы народ захватывает власть в четырех крупнейших городах страны – Тегеране, Ширазе, Исфахане и Мешхеде. А мы находимся в Ширазе и видим, что ничего подобного не происходит.
– Интернет на тот момент уже был отключен?
–Интернет отключили по решению правительства, как сообщалось, в интересах безопасности страны. До сих пор нет доступа к сайтам и социальным сетям, включая внутренние иранские мессенджеры «Балэ» и «Ита», подобные российскому «Максу». Телевидение же, в том числе оппозиционное и иностранное, тот же канал ВВС сохранилось и продолжает вещание через спутник.
Для меня единственным способом связи с родителями остается телефон, да и то они могут позвонить мне, а я – нет.
– Какова ситуация с ценами?
–Инфляция остается высокой, но еще с конца декабря начала действовать государственная программа социальной помощи: иранцы ежемесячно получают на свои банковские карты определенную сумму, которую можно потратить исключительно на продукты питания первой необходимости и лекарства. Ситуация в экономике непростая, конечно, но за 40 лет санкций люди к подобным сложностям уже привыкли.
–Какова Ваша оценка перспектив?
–За последние 3-4 года в Иране уже не раз возникали острые в политическом отношении ситуации: в 2022 из-за гибели 22-летней Махсы Амини, в которой обвиняли полицию нравов, в 2024 году вокруг гибели президента Ирана Ибрахима Раиси, во время войны с Израилем летом прошлого года. Все эти годы страна находится в ситуации между миром и войной, но сохраняет стабильность. Так, вероятно, будет и на этот раз. Иран научился нормально существовать в условиях санкций, мы даже смогли выйти в первую мировую пятерку стран по развитию отдельных перспективных научных направлений, например, нанотехнологиям.
Сохраняются проблемы, связанные с отключением интернета, но и здесь перспективы положительные. Уже были случаи временного включения. Родителям даже удалось отправить мне сообщение в мессенджере.
–А как будет развиваться российско-иранское межвузовское сотрудничество?
–За время новогодних выходных мне удалось побеседовать с основными иранскими партнерами Санкт-Петербургского горного университета: Ширазским университетом, Институтом мониторинга науки и технологий и цитирования исламского мира (ISC), Научно-исследовательским институтом нефтяной промышленности, Университетом имени Шахида Бехешти Бехруз Абтахи. Все они намерены продолжать программу сотрудничества в полном объеме и даже расширять ее. В частности это касается краткосрочных очных курсов для петербургских студентов в Иране. В 2025 году обучилась одна группа. В 2026 году иранские вузы готовы принять уже 3 группы. Ширазский университет готов провести курс по ИТ и нефтегазовым технологиям, химии. ISC – по публикационной деятельности. Университет имени Шахида Бехешти Бехруз Абтахи – по архитектуре.
В Иране ждут также и лекций наших преподавателей, в частности с кафедры горного дела: уже в конце февраля может стартовать 10-дневный курс дополнительного образования для практикующих иранских инженеров горнодобывающих компаний. Возможно, он пройдет и в Санкт-Петербурге, на базе Горного, поскольку здесь имеются лаборатории с необходимым оснащением, симуляторы – можно провести обучение более эффективно.
Идет и публикационное сотрудничество с ISC. Совместная исследовательская работа продолжается, но появление новых публикаций, разумеется, зависит от ситуации с интернетом.
В совместных программах также участие иранских студентов в «Летних школах» Санкт-Петербургского Горного, взаимные преподавательские стажировки. Мы называем нашу модель зеркальной. Это касается не только симметричности программ для Ирана и России. Интерес к развитию сотрудничества взаимен.
